четверг, 9 февраля 2017 г.

Глаттауэр Д. Лучшее средство от северного ветра


 На следующий день.

   Тема: Границы дозволенного
   Дорогой Лео! («Лайке» я опускаю. А Вам за это разрешается забыть «Ротнер».)
   Я вчера от души наслаждалась Вашими мейлами. Я прочла их несколько раз. Должна сделать Вам комплимент: это здорово, что Вы способны так общаться с человеком, с которым незнакомы, которого Вы никогда не видели и, вероятно, никогда не увидите и от которого Вам, собственно, нет никакой выгоды, поскольку Вы не знаете, получится ли из этого когда-нибудь что-нибудь стоящее. Такое свойство совершенно нетипично для мужчин, и потому я особенно ценю его в Вас. Это, так сказать, в качестве прелюдии. Теперь по пунктам:
   1. У Вас ярко выраженная аллергия на массовые рождественские рассылки! Где Вы ее подцепили? Для Вас это, похоже, смертельное оскорбление — когда кто-то говорит Вам: «С Рождеством и наступающим Новым годом!» Хорошо, обещаю, что больше Вы этого от меня никогда не услышите! Кстати, меня удивило, что по словам «С Рождеством и наступающим Новым годом!» Вы можете делать вывод о возрасте говорящего. А если бы я написала: «Веселого Рождества и счастливого Нового года!», я что, стала бы на десять лет моложе?
   2. Мне очень жаль, господин Лео Лингвопсихолог, но утверждение, что женщине, не употребляющей слов «мега-куль», «прикольный», «супер», «улет», «отстой», не может быть меньше 20 лет, на мой взгляд, уже сверхпрофессорство и явная оторванность от жизни. Не подумайте, что я решила любой ценой убедить Вас в том, что мне меньше двадцати. Но все же — разве это критерий?
   3. Значит, я пишу на тридцать, говорите Вы; но 30-летняя женщина не читает «Like». Рада сообщить Вам: на газету «Like» я подписалась для своей матери. Что Вы скажете на это? Стала я наконец моложе, чем я пишу, или нет?
   4. Оставляю Вас наедине с этим фундаментальным вопросом — мне, к сожалению, пора уходить. (Куда я, по-вашему, могу идти — на курсы программистов? в школу танцев? в косметический салон? в клуб «Для тех, кому за пятьдесят»? Решите сами.)
   Желаю Вам приятно провести остаток дня, Лео!
   Эмми

   Через три минуты
   RE:
   Ах да, Лео, совсем забыла: задачу про размер обуви Вы решили очень даже недурно: у меня 37-й размер. (Но дарить мне туфли совсем не обязательно, у меня уже полный комплект.)

   Через три дня
   Тема: Дискомфорт
   Дорогой Лео!
   Оттого, что Вы не пишете мне три дня, я испытываю два чувства: 1. Удивление. 2. Дискомфорт.
   И то и другое неприятно. Сделайте что-нибудь!
   Эмми

Минькина Е. Утро бабочки

 Маринка стояла у окна и напряженно вглядывалась в темноту. Дождь чертил на стекле кривые полоски очень похожие на слезы. Дождь плакал вместе с ней. Сотовый телефон Сергея был выключен, когда он задерживался, всегда так делал, чтобы Маринка его не донимала. Черный Ангел печали окутал ее своими крыльями, так говорила ей баба Алла. Сначала он забирает твое сердце, а потом и душу. Не поддавайся ему, если он придет к тебе.
   Хорошо говорить — не подавайся, а если все так плохо?
   В соседней комнате спали девчонки. Маринка все делает для того, чтобы спасти свой брак: живет «ради детей». Она видела, что дети чувствовали фальшь в их отношениях с мужем, и это очень угнетало ее.
   В семье Сергей был единственным любимым сыном. Поэтому и вырос с хорошим характером. Марина верила в то, что характер образуется в детстве и зависит от любви родителей. Чем больше вложишь в ребенка своей любви, тем счастливее он будет жить во взрослой жизни.
   У Марины не получилось счастливого детства: она выросла сразу, как только ей исполнилось два года, и родился младший Мишенька. Мальчик он был болезненный, и мама все свое время отдавала ему. Девочка росла сама по себе и преимущественно на улице. Водилась, обычно с мальчишками и игры были все больше мужские: в «войнушку» там или в «выбивало», а то играли в «Зарницу». Эта игра была очень популярна в то время. Вспоминая детство, Марина обычно все больше жалела себя, сколько помнила, все хотела побыстрее вырваться из ненавистного дома, где на нее обычно смотрели как на помеху. Мама была просто помешана на Мишеньке. Дело в том, что у ребенка был очень снижен иммунитет и любой, даже самый маленький сквознячок вызывал у него тяжелую болезнь, проходящую с высокой температурой, капельницами и бесконечными больницами. Папа жил сам по себе и в отсутствие жены часто захаживал в соседний подъезд к Клавочке, которая по-бабьи жалела беспризорного мужика и давала ему все то, что он, видимо, не получал дома. Марина еще с детства усвоила, что в измене виновата противоположная сторона. Мама сама толкала своего мужа на измену. Маринка часто слышала, как она говорила:
   — Сходил бы к Клавке, прибил бы вешалку. Баба одна живет, надо помочь.

Берджесс Э. Человек из Назарета

В те времена способ наказания преступника — а я не раз наблюдал это своими собственными глазами — был приблизительно таким, как я его опишу. Но прежде всего, мне кажется, было бы учтивым представиться читателю, ибо я надеюсь, что он будет сопровождать меня в течение всего долгого пути, какая бы ни была погода, а посему открою свое имя: Азор, сын Садока, Есть у меня и несколько греческих прозвищ: Псилос, сиречь «высокий», поскольку рост мой ниже среднего; Лептос — «тощий», ибо я склонен к полноте; Макариос, что, помимо прочего, означает «счастливый». Я пишу всякие истории и пересказываю их, перевожу документы для правителей, поскольку в совершенстве знаю латинский, греческий и арамейский языки, составляю петиции для просителей. Что же до сферы чисел, то я сверяю и помогаю вести счета Акатартоса, крупного, но не заслуживающего доверия виноторговца. Теперь пора рассказать о том, что такое распятие — в его истинном физическом смысле.

Сначала осужденного подвергали бичеванию, а затем заставляли волочить горизонтальный брус креста, на котором его будут распинать, от крестного двора к месту финальной фазы наказания. Здесь уже был готов вертикальный брус, утвержденный в земле прочно, как дерево. Распростершего руки преступника прибивали гвоздями, сквозь запястья или ладони, к поперечине, которая затем укреплялась на вертикальном брусе на высоте десяти — двенадцати футов от земли. После этого к брусу одним-единственным тонким и длинным рубленым гвоздем прибивались ноги осужденного. Иногда, чтобы создать нечто вроде опоры, в вертикальный брус, там, где должны быть ягодицы распинаемого, вгонялся деревянный клин. Имя преступника и название совершенного им преступления писались крупными буквами на выбеленном куске дерева на трех языках этой провинции, а именно — арамейском, латинском и греческом. Этот кусок дерева прибивался на оконечности вертикального бруса, то есть над головой преступника, но гораздо чаще, поскольку это было удобнее и проще, — у него под ногами, чтобы все, кому интересно, могли прочитать то, что очень быстро становилось единственным некрологом казненного. Смерть наступала в результате истощения и остановки сердечной мышцы. Но если казнимый ожесточенно сопротивлялся смерти, ее ускоряли, с каковой целью преступнику железным прутом перебивали ноги или пронзали бок боевым копьем.


Пожалуй, мне следует добавить, что, прежде чем прибить преступника гвоздями к кресту, его раздевали донага, дабы не оставить неприкрытой ни пяди срама. Это делало наказание не только жестоким, но и непристойным.

Каролинский Г. Вальс императора

МОСКОВСКИЙ БАЛ.

Дни летели так, что не успеешь и оглянуться. Весна уже вышла из младенчества, и переваливший через середину май свидетельствовал о ее бурно цветущей юности. 
В ожидании скорого приезда Государя старая столица веселилась, празднуя  юбилей династии, вступившей здесь  на престол три столетия назад. Балы, один роскошнее другого, шли чередой. В этот вечер к приему гостей готовились у  Святогорских. И все же, несмотря на то, что все было продумано  заранее, что-то выходило не так, как предполагалось, что- то запаздывало. Вот и заказанное заранее бальное платье Елены прибыло только что. Белея пеной кружев, оно лежало, заняв все большое кресло, у окна. С нетерпением, ожидая, когда ей помогут в него облачиться, Елена, приоткрыв дверь, смотрела туда, где в конце анфилады комнат скоро засверкает огнями  люстр зал, в котором она сегодня, когда ей наконец-то исполнилось долгожданные семнадцать,  будет танцевать на своем первом в жизни взрослом балу.  У нее перехватило дыхание, и сердце застучало громче. Что принесет с собой ее первый бал?
Какая русская девочка,  затаив дыхание, внимая  сказкам о прекрасном принце, а потом, прочитав о первом бале Наташи Ростовой, задолго до этого волнующего события не мечтает о нем, не примеряет бальные платья матери и старших сестер и не ждет с замиранием сердца того дня, когда и она ступит на зеркальный паркет зала и к ней под звуки гремящего оркестра подойдет и пригласит ее на вальс он, принц ее детских сказок, ее князь Андрей Болконский?  И вот день сей пришел...  
Как бывает, накануне всяких больших торжеств, в доме царила особая  атмосфера  приподнятости, ожидания, к которой примешивалась и некоторая неизбежная в таких случаях суматошность. Сновали слуги, что-то приносилось, откуда-то доносились какие-то стуки, хлопанье дверей, перезвон посуды. Большой длинный зал с темно розовыми колонами был украшен зелеными венками с цифрой "17". В высоких греческих вазах благоухали специально доставленные из крымских оранжерей лилии, хризантемы, чайные розы и   сирень.
 Наконец приготовления к приему гостей остались позади, и дом заполнила торжественная тишина. 
 Как и все старые дома, и дом Святогорских обладал своей особой душой, выплетенной из всего, что вобрал он в себя за прожитые вместе с его обитателями годы. Хотя возник он всего век  назад, в его стенах хранилось многое, что перешло сюда от некогда стоявших на этом месте его предшественников и повествовало о жизни многих поколений. Эти вестники далекой старины, как сединки в еще пышной шевелюре,  свидетельствовали не столько о прожитом времени, как  об обретенной  мудрости.

четверг, 19 января 2017 г.

Жиганков О. Григорий Распутин : правда и ложь


Мне было лет одиннадцать — двенадцать, когда я впервые прочитал о Григории Распутине. На денек-другой мне удалось одолжить книгу, вернее сшитые вместе фотографические листы самиздата, где была изложена леденящая душу история убийства Распутина в описании Феликса Юсупова. Эти несколько листочков произвели на меня сильное впечатление. Подобно большинству моих сверстников (да и тех, кто был старше меня) я тоже испытывал страх перед образом Распутина. Но неприязни этот человек во мне не вызывал. Несмотря на все усилия Юсупова изобразить Григория Распутина страшным и зловещим, тот показался мне симпатичным и необыкновенным человеком, которого не брали ни отравы, ни пули, ни ножи.
Все это было очень интересно, и мне тогда захотелось узнать о нем больше, и я стал приставать к взрослым с расспросами, однако, к сожалению, заметил, что и взрослые мало что знали о Распутине, и даже, как мне показалось, как бы опасались углубляться в эту историю. Мне удалось выяснить, что тело убитого было через некоторое время сожжено. Помню, мне рассказывали об этом сожжении, будто Григорий сел во гробу и оглядел всех присутствовавших леденящим душу взором.
Все это было хотя и страшно, и в то же время страшно интересно, однако дальше этого знания взрослых не простирались. Да, я узнал что-то о его смерти, но я так ничего и не узнал о его жизни.
Со временем этот вакуум начал заполняться псевдоисторическими художественными фильмами, в которых Распутин представал не иначе как грязное чудовище. И я почти поверил, что таким он, вероятно, и был, и на долгое время забыл об этом человеке.
Вспомнил я о нем сравнительно недавно, когда наткнулся в одном альманахе на статью, где упоминался факт, что Григорий Распутин был, пожалуй, одиноким голосом против вступления России в Первую мировую войну. В то время, когда Русская православная церковь, аристократия, правительство, промышленники и ведомые ими широкие народные массы в один голос ратовали за войну, якобы сулящую стране дальнейшее процветание, Распутин в одиночку мог убедить царя не начинать военных действий. Мне, к этому времени человеку верующему, вспомнилась история пророка Михея, который был единственным из пророков своего времени, кто выступал против войны Израиля с Ассирией. Я нашел и перечитал эту историю, записанную в Библии, в 22-й главе Третьей книги Царств. Все пророки в угоду царю прочили монарху славные победы в затеваемой войне. И лишь Михей, оставаясь верным Богу, говорил, что этой войной царь разрушит и свой дом, и страну. Пророка не послушали и бросили в грязную яму, но его слова в точности сбылись. Теперь же я узнал, что нечто похожее произошло и в жизни Григория Распутина. И задумался.

Войцеховский З. Иван Поддубный


Вся история человечества – это цепь волевых бросков, прорывов. Сперва они случались редко, раз в тысячу лет. Скажем, научился человек добывать огонь, пользоваться каменными орудиями труда, сооружать себе жилище, изобрел колесо, письменность. Прорыв, радость, а потом, приобретя одно из очередных благ цивилизации, человечество вновь развивалось медленно, но только до следующего броска.
Последние десятилетия девятнадцатого столетия стали чрезвычайно интересным временем для тех, кто жил в нем, и для тех, кто наблюдает за ним через более чем столетие, – для нас с вами. Люди с восхищением следили за морскими путешествиями первых океанических лайнеров. Неуклюжие самолеты и величественные дирижабли взмывали в небо. По железным магистралям уже мчались паровозы, появились на дорогах первые автомобили. Подпирали тучи первые небоскребы. Стальные конструкции позволяли сооружать мосты головокружительной высоты и невозможной до этого протяженности. Теперь уже не надо было ждать попутного ветра, чтобы отправиться в путь, планировать путешествие по суше от одного постоялого двора до другого. Комфортабельные каюты ждали богатых пассажиров. Дома-вагоны уже вовсю стучали на стыках железных дорог. Скорость, мощь сделались объектами поклонения, самоцелью. А где есть общая для всех цель, там и возникают соревнования. Кто выше, кто дальше, кто быстрее, кто сильнее? Казалось, что человек, его тело, безнадежно отстает в развитии от собственных рукотворных созданий, что время одиночек – силачей-героев – уходит безвозвратно.
Да, на календаре еще был девятнадцатый век, но в воздухе, в пейзажах уже чувствовалось дыхание следующего – двадцатого – столетия с его сумасшедшими возможностями, достижениями, угрозами и разрушениями.
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...
Новинки on PhotoPeach

Книга, которая учит любить книги