среда, 10 октября 2012 г.

Киньяр П. Вилла "Амалия"

 Часть первая
Глава I

«Мне хотелось плакать. Я ехала следом за ним, до того несчастная, что легче было умереть. Больше получаса моя машина шла вдоль Сены, и вдруг как-то резко сгустились сумерки. В Шуази-ле-Руа Томас внезапно нырнул в темноту, свернув направо, в какой-то короткий проулок. Почти сразу же он остановился под лавром и выключил фары. Я торопливо и крайне неуклюже припарковала машину поодаль, на проспекте. И пешком вернулась назад, стараясь идти нормальной походкой, сдерживая себя, чтобы не побежать. Он уже распахнул железную калитку. Я подкралась ближе. Я кралась и проворно и медленно. Ну, в общем… не знаю, как вам объяснить».
Она подошла к ограде.
Прижалась лбом к ржавым железным прутьям.
Ей трудно было различить что-нибудь сквозь листву лавра, в темноте.
Но вот она увидела Томаса у входа в дом, под горящим фонарем; его руки сжимала молодая женщина.
Томас пытался сбросить пальто. Молодая женщина приподнялась на цыпочки. И потянулась губами к его губам.
Однако нижние ветви лавра заслоняли ей обзор. А она непременно хотела как следует разглядеть лицо той женщины. Они уже собирались уйти с крыльца в дом. Значит, ей так и не удастся увидеть ее лицо. И вдруг она услышала голос у себя за спиной:
– Вы что-то очень уж внимательно смотрите на этот дом, мадам.
Ее сердце так бешено заколотилось, что едва не разорвалось в груди. Она была испугана, как ребенок, застигнутый в момент кражи.
– Ваша правда, – ответила она.
И обернулась.
Перед ней на тротуаре ночной улочки стоял мужчина в темном костюме, с короткой стрижкой; от него веяло парфюмом. Он улыбался и стоял неподвижно.
Она сказала ему:
– А вдруг перед вами женщина, которая решила ограбить дом?
И тут он схватил ее за рукав плаща.
– Ты меня не узнаёшь?
Этот вопрос поверг ее в оторопь. Она покачала головой. Честно говоря, сейчас она не испытывала ни малейшего желания заводить беседу с кем бы то ни было. Она сердито вырвала рукав плаща из пальцев незнакомца.
– А вот я тебя узнал, – сказал он ей.
Ночная тьма сгущалась. Она все еще не отрывала взгляда от садовой решетки.
– Ты Анна. Или, вернее, та девочка, которая не хотела, чтобы ее звали Элианой.
Только теперь Анна Хидден взглянула на него. И кивнула. Ей было очень тяжело. Слезы подступали к глазам, как она ни крепилась.
– Да, верно, – пробормотала она. – Так меня…
– Что-что?
– Верно. Так меня звали… прежде.
Она шагнула к нему, всматриваясь в его лицо, пытаясь распознать.
– А вы… кто же вы?
– Я Жорж.
Нет, она не узнавала этого человека.
Ночной мрак окутывал их тела, постепенно превращая в силуэты.
Он смотрел на нее и улыбался.
Потом извлек бумажник из внутреннего кармана пиджака.
И протянул ей визитную карточку.
Ей пришлось подойти к уличному фонарю, стоявшему на тротуаре. Она прочитала его полное имя – Жорж Роленже. Он жил на набережной. В Тейи. Этого места она тоже не знала, не знала, что это за порт, понятия не имела, в какой провинции, на каком побережье обретаются этот порт и его набережная, на какой океан они смотрят. Ее начинало мучить тоскливое недоумение.
– Мы с тобой учились в одном классе. Все шесть лет начальной школы. Ты еще помнишь Бретань? А монахиню, сестру Маргариту? Мы…
Он не успел договорить. Она бросилась в его объятия. И захлебнулась горькими рыданиями.
* * *
Тогда он прижал ее к себе.
Затем помог ей дойти в темноте до небольшого домика. Перед домом был сад, выходивший на улицу.
Он запер за собой другую железную калитку.
Открыл другую дверь.
– Вы знаете, я, кажется, старею, – сказала ему Анна Хидден. – Жорж, пожалуйста, не обижайтесь. Мне понадобилось бог знает сколько времени, чтобы узнать вас.
– Ну, я ведь изменился гораздо больше, чем ты! – мягко возразил ей Жорж Роленже.
– Нет-нет. Я совсем не то хотела сказать. Вовсе нет. Если вы и изменились, то совсем чуть-чуть.
Они вошли в гостиную. Он включил торшер рядом с ней.
И начал зажигать, одну за другой, все лампочки, которые ее окружали.
Анна села на кушетку, которая обиженно скрипнула под ней.
– Еще бы тебе меня узнать, – ты ведь за кем-то шпионила!
– Жорж…
– Да?
– Я не шпионила. Я живу с человеком, которого зовут Томас. Это за ним я тут следила. Это он только что вошел в дом, перед которым вы меня застали. А теперь поговорим о чем-нибудь другом.
– Ну, если тебе угодно…
– Да, угодно.
Она больше ни слова не сказала о том, что привело ее в Шуази. Ее лицо сурово замкнулось.
– Хочешь выпить чего-нибудь?
– Чаю.
Он пошел готовить чай.
Старомодная гостиная была битком набита мебелью, множеством разностильных предметов, в основном уродливых.
Анна Хидден подошла к окну. Обрамлявшие его портьеры пахли пылью. Зарядил дождь. По оголенным ветвям каштанов, стоявших вдоль улицы, струилась вода.
Жорж вернулся в комнату, поставил поднос на низенький столик. Его лицо сияло радостью.
– Как же я доволен, что опять встретил тебя!
– Мне хочется тартинок, – сказала она ему.
– Тартинок? Каких?
– Ну, обыкновенных тартинок. Поджаренных, с маслом и вареньем.
– Вряд ли здесь сыщется обычный хлеб. Но хлеб для тостов есть наверняка.
– И масло – бретонское, коли уж мы вспомнили Бретань.
– А варенье какое?
– Варенье – вишневое. Или нет, лучше абрикосовое, только неразваренное.
– Не думаю, что у мамочки было соленое масло, – сказал он.
И пробормотал, покидая комнату:
– В любом случае, оно уже давно прогоркло…
И тут она стиснула голову руками. И дала волю своему горю в этой гостиной, в уютном закутке между секретером и портьерами, между пылью и пылью, пока он поджаривал для нее хлеб.
Вернувшись, он зажег свечу с ароматом вербены.
– Здесь, у мамочки, не очень-то хорошо пахнет.
Она не стала возражать.
– Ты помнишь мамочку?
– Ну конечно, я прекрасно помню вашу маму. Она изумительно готовила, настоящая кудесница.
– Она… умерла.
– Ох!
Он был взволнован. Он не плакал, но его голос слегка дрожал.
– Это ее дом.
– Вот как!
– Сегодня одиннадцать дней, как она умерла.
Она молчала. Молчала и глядела на него.
– Ты уж не обижайся на меня. Я еще не совсем осознал, что случилось, – добавил он.
– Понимаю, – прошептала она.
– Умерла в самый канун Рождества.
Его голос задрожал сильнее, и он смолк.
Она тоже хранила молчание.
Потом он объяснил ей, что поселился здесь лишь на несколько дней, чтобы привести в порядок все дела. Он решил продать этот домик, где его мать жила одна после того, как овдовела. Ему не хотелось взваливать на себя заботу о нем. Он не любил этот город. Их сегодняшняя встреча в Шуази-ле-Руа стала, если вдуматься, чудесной случайностью. Сорок лет прошло, прилетел ангел, душа вознеслась в небеса, на тротуаре стоит женщина, она зарылась лицом в листву лавра, и в пространстве нежданно мелькает призрак сестры Маргариты.
– И вот уже два призрака вместе пьют чай, – завершает она.
– У мамочки вкусный чай, правда?
– Жорж, вы даже не представляете, насколько точно выразились: я действительно превратилась из женщины в призрак.
– Я совсем не это имел в виду. И не это хотел сказать.
– Чай и вправду чудесный. Ваша мама всю жизнь хорошо готовила?
– Всю жизнь. Мамочка ведь снова вышла замуж. Потом опять овдовела. Но продолжала готовить для себя одной.
– Вот здорово! В наши дни это большая редкость.
– О, ты даже представить себе не можешь! Она прямо с ума сходила по вкусной еде. Стояла у плиты с шести утра до девяти вечера. Так и провела весь свой век за стряпней. Тебе этого не понять…
– А мы обязательно должны быть на «ты»?
– Почему ты спрашиваешь?
– Потому что меня это стесняет, – ответила Анна Хидден.
– Мы ведь всегда были на «ты».
– Меня это стесняет. Мне это неудобно.


Уважаемые читатели, напоминаем: 
бумажный вариант книги вы можете взять 
в Центральной городской библиотеке по адресу: 
г. Каменск-Уральский, пр. Победы, 33! 

Узнать о наличии книги 
в Центральной городской библиотеке им. А.С. Пушкина
 вы можете по телефону:
32-23-53
Открыть описание

1 комментарий:

  1. Из аннотации:
    "Паскаль Киньяр – один из крупнейших современных писателей, лауреат Гонкуровской премии (2002), блистательный стилист, человек, обладающий колоссальной эрудицией, знаток античной культуры, а также музыки эпохи барокко.
    После череды внушительных томов изысканной авторской эссеистики появление «Виллы „Амалия"», первого за последние семь лет романа Паскаля Киньяра, было радостно встречено французскими критиками. Эта книга сразу привлекла к себе читательское внимание, обогнав в продажах С. Кинга и М. Уэльбека. В центре повествования – судьба удивительной женщины-композитора, созданного ею эзотерического музыкального мира, прощание с красотой мира, очарование одиноких прогулок на заветном острове, освобождение от суеты и соблазнов во имя чистого творчества".

    ОтветитьУдалить

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...
Новинки on PhotoPeach

Книга, которая учит любить книги