воскресенье, 14 февраля 2016 г.

Дибук с Мазлтов-IV : американская еврейская фантастика



Голем — это вариант еврейского чудовища Франкенштейна. Легенда гласит, что рабби Лев из Праги создал глиняного голема для защиты евреев от преследований. Его внушающие ужас останки до сих пор лежат на чердаке старой синагоги, и голема можно вернуть к жизни в случае необходимости. Голем представляет собой человекоподобную глиняную фигуру, в которую вдохнули жизнь, чтобы сделать слугой людей и, желательно, инструментом воли Божьей. На лбу его начертано Имя Всевышнего, первоисточник жизни. Если это слово стереть, голем вновь становится обычной глиной. Но с каждым днем голем растет и набирает силу, поэтому человек рискует однажды не дотянуться до его лба, чтобы стереть священное слово. Тогда голем превратится в страшную угрозу.
        Авраам Дэвидсон воспользовался легендой о големе для написания живого, теплого, немного комичного рассказа, действие которого происходит в современной стране еврейских фантазий, в Калифорнии, где все тихо и спокойно, где седовласые супруги гуляют, держась за руки, растят внуков и говорят на идише.
Дж. Данн
       Некто с серым лицом двигался по улице, на которой проживали мистер и миссис Гумбейнеры. Стояла осень, полуденное солнце приятно ласкало и согревало их старые кости. Любой, кто посещал кинотеатры в двадцатые годы или в ранние тридцатые, видел эту улицу тысячи раз. Мимо этих бунгало с раздвоенными крышами Эдмунд Лоу шагал под ручку с Беатрис Джой, мимо них пробегал Гарольд Ллойд, преследуемый китайцами, размахивающими топориками. Под этими чешуйчатыми пальмами Лоурел пинал Харди, а Вулси бил Уилера треской по голове. На этих газончиках размером с носовой платок юнцы из нашей комедийной банды преследовали один другого, а самих их преследовали разъяренные жирные толстяки в штанах для игры в гольф. На этой самой улице или, возможно, на какой-нибудь другой из пяти сотен улиц, в точности похожих на эту.
   Миссис Гумбейнер обратила внимание своего супруга на личность с серым лицом.
   — Ты думаешь, у него какое-то дело? — спросила она. — По мне, так он странно ходит.
   — Идет, как голем, — безразлично сказал мистер Гумбейнер.
   Старуха была раздражена.
   — Ну не знаю, — ответила она, — скорее, как твой двоюродный братец.
   Старик сердито сжал губы и пожевал мундштук своей трубки.
   Личность с серым лицом прошагала по бетонной дорожке, поднялась по ступенькам крыльца веранды и уселась в кресло. Старый мистер Гумбейнер ее игнорировал. Его жена уставилась на чужака.
   — Ни тебе «здравствуйте», ни тебе «до свидания» или «как поживаете», садится, вроде как у себя дома… Кресло удобное? — спросила она. — Может, чашечку чая? — Она повернулась к мужу. — Скажи что-нибудь, Гумбейнер! — потребовала она. — Или ты сделан из дерева?
   Старик слабо улыбнулся — слабо, но триумфально.
   — Почему я должен что-то говорить? — произнес он в пустое пространство. — И кто я такой? Никто — вот кто!
   Чужак заговорил. Его голос был хриплым и монотонным.
   — Когда вы узнаете, кто или, вернее, что я есть, то от страха ваша плоть расплавится на ваших костях.
   Он обнажил фарфоровые зубы.
   — Не трогай мои кости! — рявкнула старуха. — Нахал! Набрался наглости говорить о моих костях!
   — Вы затрясетесь от ужаса, — произнес чужак.
   Старая миссис Гумбейнер ответила, что ему вряд ли удастся дожить до такого времени, и снова обратилась к мужу:
   — Гумбейнер, ты когда подстрижешь газоны?
   — Все человечество… — начал чужак.
   — Ша! Я говорю со своим мужем… Он как-то чудно говорит, Гумбейнер, нет?
   — Наверное, иностранец, — заметил мистер Гумбейнер благодушно.
   — Ты так думаешь? — Миссис Гумбейнер окинула чужака мимолетным взглядом. — У него скверный цвет лица. Я думаю, он приехал в Калифорнию ради поправки здоровья.
   — Несчастья, боль, печаль, горести — все это ничто для меня…
   Мистер Гумбейнер прервал чужака.
   — Желчный пузырь, — сказал он. — Гинзбург, что живет около шула, выглядел в точности так же до операции. Сын к нему вызвал двух профессоров, а день и ночь около него находилась сиделка.
   — Я не человек!
   — Вот это я понимаю — сын! — сказала старуха, кивая головой. — Золотое сердце, чистое золото! — Она глянула на чужестранца. — Ну хорошо, хорошо. Я расслышала с первого раза. Гумбейнер, я тебя спрашиваю! Когда ты подстрижешь газоны?
   — В среду, одер, может, в четверг к соседям придет японец. Его профессия — подстригать газоны, моя профессия — быть стекольщиком на пенсии. У меня осталось мало сил для работы, и я отдыхаю.
   — Между мной и человечеством с неизбежностью возникает ненависть, — бубнил чужак. — Когда я скажу вам, что я есть, плоть расплавится.
   — Уже слышали, — прервал его мистер Гумбейнер.
   — В Чикаго, где зимы холодные и злые, как сердце русского царя, — зудела старуха, — ты имел сил достаточно, чтобы таскать рамы со стеклами с утра до ночи. А в Калифорнии с ее золотым солнцем ты не имеешь сил подстричь газоны, когда жена просит. Или мне позвать японца, чтобы тебе ужин готовить?
   — Тридцать лет профессор Аллардайс потратил, уточняя свою теорию. Электроника, нейроника…
   — Слушай, как он образно говорит, — восхитился мистер Гумбейнер. — Может быть, он приехал в здешний университет?
   — Если он пойдет в университет, так, может, он знает Бада? — предположила старуха.
   — Возможно, они учатся на одном курсе и он пришел поговорить с ним насчет домашнего задания. А?
   — Ну конечно, он должен быть на том же курсе. Сколько там курсов? Пять, Бад показывал мне свою зачетку.
   Она принялась считать на пальцах
   — Оценка телепрограмм, проектирование маленьких лодок, социальное приспособление, американский танец… Американский танец… ну, Гумбейнер?
Уважаемые читатели, напоминаем:
бумажный вариант книги вы можете взять
в Центральной городской библиотеке по адресу:
г. Каменск-Уральский, пр. Победы, 33! 
Узнать о наличии книги
в Центральной городской библиотеке им. А.С. Пушкина  
вы можете по телефону: 32-23-53
Открыть описание

1 комментарий:

  1. Из аннотации: "Айзек Азимов и Уильям Тенн, Роберт Шекли и Роберт Силверберг, Бернард Маламуд и Исаак Башевис Зингер… Золотые перья американской фантастики, классики мировой литературы. В этом сборнике они предстают в несколько неожиданном качестве — как авторы еврейской фантастики. Еврейская фантастика! Разве такая существует? А вы представьте себе, что герои Шолом-Алейхема или Менделе Мойхер-Сфорима в космических скафандрах странствуют по другим планетам. Представили? А теперь послушайте, что они об этом рассказывают. И главное — как рассказывают…"

    ОтветитьУдалить

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...
Новинки on PhotoPeach

Книга, которая учит любить книги