четверг, 4 февраля 2016 г.

Заходер Г. С. Заходер и все - все - все : воспоминания

«Час прекращений или час превращений?»
Интересно, все прекращается
Или он в кого-то превращается?
Час прекращений
или час превращений?
Б.Заходер «Последний час»;
из черновиков, примерно 1982—83 год
Перед глазами стоят три наших с тобой — последних — дня.
На 5 ноября 2000 года, в канун так называемых Октябрьских праздников, к нам попросились гости. Трое хороших друзей: Алла Гербер, Татьяна Куинджи и Александр Дорман.
Мне не очень нравилось твое состояние и, по правде говоря, казалось, что лучше нам побыть одним. Но у меня хватило разума не отказывать гостям — ты любил посидеть в компании друзей.
Накануне я поехала за продуктами. Отправляя меня, ты, как и частенько до этого, сказал:
— По секрету от моей жены, купи для нее цветов, да побольше, не жадничай!
В цветочном магазине я увидела на прилавке оборванную темно-красную розу. Ее можно поставить в бокал на наколку. Попросила продавщицу продать ее.
Она задумчиво посмотрела на меня и сказала:
— Да берите так.
Дома я составила натюрморт из старинного фолианта с розой и сфотографировала цифровой камерой — технической новинкой, последней любимой игрушкой Бори.
— Ну, что ты сегодня наснимала? — неизменно спрашивал вечером Борис, и мы с увлечением печатали новые снимки: интерьер, струю дождевой воды, падающей в бочку, плавающий в ней осенний лист. Закат солнца. Просто небо. Словом, то, что могла сделать, не отходя далеко от дома, чтобы как можно меньше оставлять Бориса одного.
Печатал снимки на компьютере Боря, а я, восторгаясь его технической эрудицией, бегала вокруг: выбирала подходящую бумагу, вставляла ее в цветной принтер, вытаскивала готовую фотографию, еще тепленькую, и мы вместе восхищались результатом, удивлялись красоте природы, интерьера, который так неправдоподобно хорошо выглядел на снимке.
— Как же красиво у нас, как мы хорошо живем! — говорили мы в один голос.
Вечером, как обычно, ты напечатал последний снимок — фолиант с розой. Последний...
Через три дня тебя не стало. Роза в тот день вдруг сразу стала черной.
С этого дня я разлюбила красные розы.

Воскресный день 5 ноября начался не совсем обычно.
Утром Боря спросил меня, делать ли ему зарядку, пояснив: «Почему-то не хочется». Я поддержала его, посоветовала пропустить денек.
В душ он все-таки отправился. После душа, надев свежую футболку, дикий свекольный цвет которой его раздражал, чтобы смягчить огорчение, бодро сказал:
— Я сегодня в королевском пурпуре.
Мне по-прежнему не нравилось состояние Бори, хотя оно не было пугающим. Последнее время он иногда, глубоко вздохнув, произносил что-то вроде «когда же конец», но это бывало секундной слабостью. Обычно такие мгновения он перебивал какой-нибудь веселой песней. Например, такой:

У одной Собачки — хвостик;
У другой Собачки — носик;
А у Маленькой Собачки
Нет ни носа, ни хвоста.
Нету лапок,
Нету шерстки,
Нету ушек,
Нету глазок...
Все что есть у той Собачки,
Все —
СПЛОШНАЯ КРАСОТА!*

Пел нарочито громко, словно пытаясь себя подбодрить...
Надо сказать, он был чрезвычайно музыкальный человек, и красивый голос его, даже когда он пел такую легкомысленную песенку, вызывал у меня вполне «женскую» реакцию.
— Тебе слышно? — кричал Боря, если я не была рядом.
— Слышно, слышно, — отвечала я.
— Тебе весело?
— Весело!
Хотя в тот день мне было совсем не весело...
Как всегда, после завтрака, который он почти полно¬стью проигнорировал, пошел... (я написала «пошел», хотя ходить, даже на костылях, ему было мучительно — уже долгое время у него болели суставы ног)... поехал на инвалидной коляске в кабинет к своему любимому компьютеру. Почти сразу же оттуда зазвучала прелюдия Шопена.
И опять тот же вопрос: «Тебе слышно?»
Работа за компьютером доставляла ему радость. Боря, казалось, тут же забыл о плохом самочувствии. Последнее время он много занимался подготовкой к печати неизданных стихов и переводов своего любимого Гете.
Несмотря на волнение, связанное с нездоровьем Бориса, праздничный обед у меня был готов. На рояле стояли цветы, купленные мною «для его жены», роза в бокале не предвещала никакой беды. Стол был накрыт. В графине зеленела охлажденная, свеженастоянная на травах «заходеровка».
Гостей ждали к обеду, который, как правило, начинали в три часа. Боря выехал на своем «кресле». Принес только что отпечатанные новые стихи, положил их возле себя, на телефонный столик. Обычно он сидел лицом к двери террасы. Дверь у нас застекленная, и ему хорошо видно все происходящее перед террасой или на ней, сам он и встретил гостей, прибывших вовремя.
Сразу же сели за стол.
Я подошла к трюмо, чтобы поправить прическу, и услы¬шала слова Аллочки:
— Боря, хватит уж смотреть только на Галю, ну красивые у нее волосы, красивые.
Обернувшись, поймала его взгляд, такой родной.
Этот обед проходил в какой-то особенно теплой атмо¬сфере. Все мы любили друг друга. Было необыкновенно весело. Обычные тосты теперь, издалека, кажутся тоже особенными. Да, в общем, так и было. Я почувствовала к мужу прилив нежности такой силы, что, возможно, впервые при всех призналась в любви к нему. Я сказала, что мне повезло: у меня самый лучший — во всех отношениях — Мужчина на свете.
— Я тебя очень люблю, Боря.
В ответ он поцеловал мне руку.
Выпили за моего любимого. Именно «за него». Боря, осушив первую рюмочку за меня, больше не пил и не прикоснулся к обеду, отломив только кусочек свежего бородинского хлеба, который привезли гости.
Я пошла на кухню, чтобы принести десерт, оставив компанию в самом веселом расположении духа.
Вдруг наступила тишина. За мной прибежали: «Галя, Боре плохо...»
Голова склонилась на грудь. Обморок. Совсем мгновение. Я обняла его, поддерживая голову. Дали сердечных капель. Открыл глаза, слегка смущен.
— Ничего, мне уже хорошо.
Бледный. С трудом уговорили прилечь. Тут же вызвали «скорую». Там сказали, что к Заходеру они приедут не теряя ни минуты.
Боря быстро пришел в себя. Не понял, что произошло, пытался шутить, но слабость взяла верх, и он согласился лечь.
Услышав мои объяснения прибывшему доктору, спросил с удивлением:
— Что, разве у меня был обморок?
Сделали кардиограмму. Сердце в норме, только низковато давление. От укола отказался. Дали совет, уехали.
Гости долго сидели, не решаясь оставить меня одну с больным. На столике остались непрочитанные стихи.


Перед сном. Сижу возле него на кровати.
— Ты выключила компьютер?
— Выключила, не волнуйся.
— Почему ты не снимала Аллочку, она так хорошо сегодня выглядела... Посмотри, какие жилы выступили у меня на руке... Ой, что-то мне совсем плохо...
Связываюсь по мобильному телефону с лечащим врачом, который как на грех уехал на дачу. Известно, начались праздники...
Вроде все правильно сделано. Давление поднялось. Стало 140 на 100. Боря успокоился.
Разговор о смерти. Мысли о кончине возникли из ощущения той легкости перехода в другой мир, которую он всего лишь на короткий миг, но ощутил. Вернее, не ощутил. Вот сидел, радовался нашей беседе — и вдруг ничего нет. А вернувшись «оттуда», даже не понял, как близок был к этой опасной двери. (Вспомнил мою картину «Послед¬няя дверь».)
Боря высказал некоторые пожелания на случай своей внезапной кончины. Напомнил о завещании. Моя попытка уклониться от разговора не помогает. Я и не уклоняюсь. Напомнил, чтобы не забыла, что есть завещание, где лежит, сказал еще раз главное, что мы неоднократно так или иначе обсуждали.
— Я спокоен, у тебя все есть. Не будет никаких забот.

Уважаемые читатели, напоминаем:
бумажный вариант книги вы можете взять
в Центральной городской библиотеке по адресу:
г. Каменск-Уральский, пр. Победы, 33! 
Узнать о наличии книги
в Центральной городской библиотеке им. А.С. Пушкина  
вы можете по телефону: 32-23-53
Открыть описание

1 комментарий:

  1. Из аннотации: "Галина Заходер - жена замечательного поэта и переводчика, автора 'русского' Винни-Пуха и Алисы, очень интересного и очень непростого человека - предельно откровенно, захватывающе и тонко рассказывает о тридцати трех годах совместно прожитой жизни. Дневниковые записи, эпиграммы и многие стихи Бориса Заходера публикуются впервые."

    ОтветитьУдалить

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...
Новинки on PhotoPeach

Книга, которая учит любить книги