среда, 3 октября 2012 г.

Вайсбергер Л. У каждого своя цена

Ну и как это тебе — быть красавцем?
 Д. Леннои и П. Маккартни.
Детка, да ты богач (1967)

1

Промелькнувшую тень я заметила краем глаза, но могу поклясться, что коричневая тварь, стрелой метнувшаяся по старенькому деревянному полу, — таракан. И не просто таракан, а самое здоровенное и жирное насекомое, какое мне доводилось видеть. Едва не задев мою босую ступню, он шмыгнул под книжный шкаф. Меня затрясло, но я прибегла к чакральному дыханию, которое целую неделю изучала в коммуне хиппи вместе с родителями. После нескольких сосредоточенных вдохов на слово «я» и выдохов на слово «спокойна» сердце забилось ровнее, и через несколько минут я уже была в состоянии предпринять необходимые меры.
Прежде всего, я вытащила Миллингтон, съежившуюся от страха, из ее убежища под диваном. Затем торопливо натянула кожаные ботфорты, распахнула входную дверь в надежде, что таракан выбежит сам, и принялась орошать все открытые поверхности крошечной двухкомнатной квартирки супермощным средством против насекомых подпольного производства. Надавив на кнопку, словно на спусковой крючок боевого автомата, я остервенело брызгала и брызгала жидкостью с едким запахом…
Через полчаса зазвонил телефон. На определителе высветился номер Пенелопы. Первой мыслью было не отвечать, но я тут же сообразила, что у меня появился шанс сбежать от таракана. Если, несмотря на дезинсекцию, страшилище выживет и снова примется кружить по гостиной, сбегу к Пенелопе или дяде Уиллу. Не зная планов дяди на вечер, я благоразумно не стала портить отношения и сняла трубку.
— Пен, на меня напал самый крупный таракан в Манхэттене. Что делать? — выпалила я в трубку.
— Бетт, у меня новость! — оглушила меня подруга, не обратив внимания на панику в моем голосе.
— Важнее, чем заражение паразитами?
— Эвери только что сделал мне предложение! — прокричала Пенелопа. — Мы обручились!
Проклятие… Всего два простых слова могут сделать счастливым одного человека и несчастным другого. К счастью, внутренний автопилот напомнил, что, мягко говоря, неуместно озвучивать мысли вроде: «Он тебя не стоит, Пен. С виду взрослый парень, в душе — избалованный щенок, не брезгующий выпивкой и наркотиками. Знает, что в подметки тебе не годится, и спешит надеть кольцо на палец, пока ты сама этого не поняла. Выйдешь за него замуж, через несколько лет Эвери бросит тебя ради молодой и горячей версии самого себя, а ты останешься с разбитым сердцем, и жизнь твоя будет сломана. Не делай этого! Не делай этого! Не делай этого!»
— Божжже мой! — завопила я с восторгом. — Поздравляю! Я так рада, ну так рада за вас обоих!
— О, Бетт, я знала, что ты обрадуешься. Едва могу говорить от волнения, все произошло так быстро!
«Это, по-твоему, быстро? — хмыкнула я. — Тоже мне неожиданность! Ты встречаешься с Эвери с девятнадцати лет, вы восемь лет вместе. Остается надеяться, на „мальчишнике“ в Вегасе он не подцепит герпес».
— Ну, рассказывай. Когда? Как? Какое кольцо? — заторопилась я, довольно правдоподобно играя роль лучшей подруги.
— Я не могу долго говорить, мы в «Плазе». Помнишь, Эвери настаивал, что заберет меня сегодня с работы? — Не дождавшись моего ответа, Пенелопа продолжала: — Приехал на своей машине, объяснил, что не нашел такси. Оказалось, его родители ждут нас на ужин, а до их дома ехать десять минут. Конечно, я немного рассердилась — Эвери даже не спросил, хочу ли я пойти к ним ужинать. Днем он говорил, что заказал места в «Пер се»1, а ты знаешь, как туда трудно попасть. Пьем мы аперитивы в библиотеке, и тут входят наши родители. Не успела я понять, что к чему, как Эвери опустился передо мной на колено.
— В присутствии родителей? Так он сделал тебе предложение при свидетелях? — В моем голосе прозвучал ужас, но я ничего не могла с собой поделать.
— Ну, вряд ли их можно назвать свидетелями, Бетт, это же наши родители. Эвери говорил такие чудесные слова о том, что мы бы никогда не встретились, если бы не папа с мамой, так что мы друг друга поняли. Да, и знаешь что? Эвери подарил мне два кольца!
— Как — два?
— Представляешь? В знак помолвки — старинное платиновое с безупречным круглым бриллиантом в шесть каратов, принадлежавшее когда-то его прапрабабушке и переходившее в семье из поколения в поколение, и очень милое трехкаратное колечко багетной огранки, гораздо более практичное.
— Что значит практичное?
— Ну, нельзя же, в самом деле, ходить по Нью-Йорку с шестикаратным булыжником на пальце. Мне идея показалась остроумной.
— Это два-то кольца?
— Бетт, не отвлекайся. Оттуда мы поехали в «Таверну Грэмерси», где отец отключил сотовый на все время ужина и произнес довольно милый тост, потом в Центральный парк кататься в повозках, а сейчас находимся в номере в «Плазе». Я просто не могла не позвонить и не рассказать обо всем!
Надо же, какие изменения! Пенелопа, которая еще недавно считала покупку обручальных колец пустяком — дескать, они все равно одинаковые, — а три месяца назад при известии, что наша подруга по университету2 обручилась в ковбойском фургончике, назвала это пошлейшей вещью на свете! А теперь она сделала первый шаг на пути превращения в Cтэнфордскую невесту3. Может, я брюзга? Мне-то не удалось приблизиться к обручению, ближе регулярного чтения рубрики брачных объявлений в воскресной «Нью-Йорк тайме», больше известной как «Спортивная страничка одиноких девушек». Но это к делу не относится.
— Как я за тебя рада! Не терпится узнать подробности, но у тебя такой плотный график… Заканчивай болтать, ступай делать своего жениха счастливейшим из смертных. Жених, надо же… Чудно звучит…
— О, ему как раз позвонили с работы. Я уже устала повторять, чтобы закруглялся, — повысила голос Пенелопа, чтобы услышал Эвери, — но он никак не наговорится. Как ты провела вечер?
— А-а, еще одна выдающаяся пятница. Мы с Миллингтон прогулялись вдоль реки. Какая-то старушенция угостила ее печеньем, и Милли была на седьмом небе. Затем я вернулась домой и посмотрела, как швейцар убивает самое огромное насекомое в Западном полушарии. На ужин собиралась заказать вьетнамской еды, но вспомнила о соседе-вьетнамце, которого арестовали за то, что приготовил и съел собаку, и решила ограничиться разогретым рисом с бобами и окаменелой пастилой «Твиззлерс». Надеюсь, я не смахиваю на тетку из рекламного ролика о диете для похудания?
Пенелопа рассмеялась, не находя слов утешения. В трубке послышался писк, означавший, что ей звонят по второй линии.
— О, это Майкл. Нужно ему рассказать. Не возражаешь, если я подключу его к нам? — спросила подруга.
— Нет, конечно. С удовольствием послушаю его реакцию.
Будет, с кем поскорбеть о событии, когда Пенелопа отключится: Майкл тоже терпеть не может Эвери.
Щелчок, короткая пауза, новый щелчок.
— Все здесь? — Пенелопа взвизгнула, что ей совершенно не свойственно. — Майкл? Бетт? Вы оба меня слышите?
Раньше Майкл, я и Пенелопа работали в «Ю-Би-Эс»4, но с тех пор, как он стал исполнительным директором (кстати, Майкл самый молодой из нас), мы видим его гораздо реже.
— Привет, девчонки, — послышался усталый голос Майкла.
— Майкл, знаешь что?! Я обручилась!
После небольшой паузы (как и я, Майкл не был приятно поражен), прозвучал правдоподобный энтузиазм, который он сыграл гораздо лучше меня.
— Пен, потрясающе! — заорал Майкл в телефон.
Я мысленно взяла на заметку, что громкость голоса не может компенсировать недостаток искренней радости.
— Спасибо! — откликнулась Пенелопа. — Я знала, что вы с Бетт за меня обрадуетесь. Все произошло несколько часов назад, эмоции захлестывают…
— Ну, это точно надо отпраздновать, — громко заявил Майкл. — «Черная дверь», мы втроем и много-много порций чего-нибудь крепкого и дешевого.
— Согласна, — подхватила я, радуясь возможности подбросить свои три гроша. — Непременно отметим.
—Дорогой! — произнесла Пенелопа, отвернувшись от трубки и оставив без внимания наши планы напиться. — Ребята, Эвери закончил говорить по телефону и тянет у меня трубку за шнур. Эвери, перестань! Мне надо бежать, созвонимся позже. Бетт, увидимся завтра на работе. Всего вам самого-самого!
В трубке послышался щелчок. Майкл спросил:
— Ты слушаешь?
— Конечно. Ты мне позвонишь или я тебе? — Мы давно усвоили, что нельзя полностью полагаться на то, что третья линия отключена, и всегда предусмотрительно перезванивали по новой, чтобы всласть перемыть косточки товарищу, отключившемуся первым.
В трубке послышался искаженный интеркомом голос, и Майкл вздохнул:
— Проклятие, меня срочно вызывают. Не смогу сейчас говорить. Мы можем созвониться завтра?
— Конечно. Передай от меня привет Мегу. И вот еще что, Майкл, пожалуйста, не обручайся в ближайшее время. Этого мне уже не пережить.
Он засмеялся и, судя по шорохам, выключил бипер, который неистовствовал рядом с телефоном.
— Об этом можешь не волноваться. Поговорим завтра. Кстати, Бетт, выше нос! Пусть Эвери один из худших парней, но Пенелопа на седьмом небе от счастья, а это главное, верно?
Повесив трубку, я несколько минут, не отрываясь, смотрела на телефон, потом с трудом протиснулась в окно в тщетной попытке полюбоваться успокаивающим пейзажем с рекой.
Квартиру нельзя назвать просторной, но, к счастью, она принадлежит только мне. С тех пор, как Кэмерон съехал — два года назад, — я живу одна. И хотя комната длинная и такая узкая, что, если вытянуть ноги, упрешься в противоположную стену, дом расположен в Мюррей-Хилл, дощатый пол покоробился, а территорию заполонили тараканы, — важно, что я сама себе хозяйка в собственной отдельной квартире.
В многоэтажном бетонном монстре, расположенном на пересечении Тридцать четвертой и Первой авеню (этакий бегемот с флигелями), обитает самая разношерстная публика: участник молодежной рок-группы, профессиональный игрок в сквош, второразрядная порнозвезда с постоянной клиентурой, соседка, раньше что-то значившая в реальном мире и молодежном объединении с одноименным названием, бывший средний американец и сотни, тысячи недавних выпускников университета, еще не отвыкших от жизни в общежитии. Из окна открывается панорама Ист-Ривер, если понятие «панорама реки» подразумевает строительный кран, пару мусорных баков, стену соседнего дома с множеством окон и кусочек реки шириной примерно три дюйма, который удавалось разглядеть вследствие непостижимого эффекта пространственных искажений. Вся эта роскошь принадлежала мне за ежемесячную квартплату, равную ренте пригородного дома на одну семью с четырьмя спальнями и двумя с половиной ванными.5.
Ворочаясь на диване, я обдумывала, как отнестись к свалившейся мне на голову новости. Вроде бы мне удалось изобразить восторг, ну а то, что не настоящий экстаз, так Пенелопа знает — я не из экстатических натур. Я даже спросила о кольце, вернее кольцах, и заверила, что очень рада за подругу. Конечно, я не смогла произнести что-нибудь неподдельно сердечное и значительное, но у Пенелопы голова кружилась от радости, она, скорее всего ничего не заметила. Итог: исполнение на твердую четверку с плюсом.
Отдышавшись, я выкурила сигарету, и меня немного отпустило. Я старалась убедить себя, что причина дурного настроения в том, что Пенелопа собралась замуж за засранца, а не в глубокой зависти, ведь у нее есть жених, а у меня не предвидится.

Убедить себя не получалось. После ухода Кэмерона прошло два года, и хотя я прошла обычный круг свиданий «вслепую» — за бокалом вина и реже с полноценным ужином, за двадцать четыре месяца мне не встретился ни один мало-мальски привлекательный парень. Я решила, что проблема не во мне, и заставила Пенелопу это подтвердить, но теперь серьезно сомневалась в правомочности такого заявления.
Я прикурила вторую сигарету от окурка первой, не обращая внимания на неодобрительный взгляд Миллингтон. Отвращение к себе опустилось на плечи, словно привычное одеяло. Ну почему, черт побери, не выразить искреннюю, неподдельную радость в один из лучших дней в жизни подруги? Каким неискренним и ненадежным должен быть человек, втайне надеющийся, что новость о чужой помолвке окажется недоразумением? Как можно не суметь правдоподобно изобразить восторг по поводу новости об обручении лишь по той причине, что ты сама вот-вот попадешь в официальную категорию «завистниц»?
Сняв трубку, я набрала номер телефона дяди Уилла в надежде получить хоть какое-нибудь подтверждение, что я не совсем пропащая. Будучи очень эмоциональным и острым на язык, Уилл, тем не менее, всегда терпеливо поддерживал меня. Дядя отозвался с едва уловимой медлительностью, вызванной джином с тоником. Я поведала Уиллу сокращенную и оттого менее болезненную историю чудовищного предательства Пенелопы.
— Ты, кажется, чувствуешь себя виноватой, потому что Пенелопа счастлива, а ты не очень рада за подругу.
— Вот именно.
— Что ж, дорогая, могло быть хуже. По крайней мере, несчастье Пенелопы не наполняет тебя восторгом и удовлетворением.
— Что?
—Schadenfreude6. Ты же не извлекаешь эмоционального наслаждения или другой выгоды из ее несчастья?
— Пенелопа не несчастна, она в эйфории. Это я несчастна.
— Ты так считаешь? Знаешь, тебе не так уж и плохо. Ты, дорогая, хотя бы не собираешься замуж за паршивого испорченного сопляка, чьи природные таланты исчерпываются умением проматывать денежки родителей и выкуривать марихуану тоннами. Я прав?
— Да, конечно. Просто у меня ощущение, что все резко изменилось. Пенелопа — моя жизнь. И вдруг она выходит замуж… Я знала, рано или поздно это случится, но не думала, что так скоро.
— Как тебе известно, брак — это буржуазный предрассудок, Бетт.
Память услужливо подсунула воспоминание о традиционных воскресных бранчах: Уилл, Саймон, ресторан «Эссекс», я и раздел «Стиль» в «Санди таймс», особенно «Спортивная страничка одиноких девушек». Не один год во время бранчей мы разбирали венчания по косточкам, всякий раз заканчивая сеанс злорадным хихиканьем, ибо творчески читали между строк.
Уилл между тем продолжал:
— Почему, черт побери, все вы так стремитесь завязать длительные отношения и тем самым выхолостить индивидуальность человека? Посмотри на меня: шестьдесят шесть лет, никогда не был женат и абсолютно счастлив.
— Ты гей, Уилл. Да и не в этом дело: ты, между прочим, носишь кольцо на безымянном пальце!
— Значит, ты считаешь, я женился бы на Саймоне, если б мог? Однополые браки, как в Сан-Франциско, не моя стихия. Не в этой жизни.
— Вы с Саймоном жили вместе еще до моего рождения. Ты осознаешь, что вы фактически супруги?
— Ответ отрицательный, детка. Каждый из нас волен уйти в любой момент, без утомительных юридических или эмоциональных сложностей, потому-то мы и остаемся вместе. Но довольно об этом: я не открою тебе ничего нового. Расскажи лучше, какое у Пенелопы кольцо.
Хрустя остатками «твиззлерс», я описала кольца до мельчайших деталей. Дядя с удовольствием вникал в подробности. Затем я незаметно заснула на диване и проспала до трех утра, когда Миллингтон тявканьем заявила о своем желании спать в настоящей постели. Прихватив малышку, я поплелась в спальню, улеглась и накрыла голову подушкой, снова и снова убеждая себя, что все не так уж плохо. « Это еще не катастрофа, — повторяла я. — Не катастрофа… не катастрофа…»
Уважаемые читатели, напоминаем: 
бумажный вариант книги вы можете взять 
в Центральной городской библиотеке по адресу: 
г. Каменск-Уральский, пр. Победы, 33! 

Узнать о наличии книги 
в Центральной городской библиотеке им. А.С. Пушкина
 вы можете по телефону:
32-23-53
Открыть описание

1 комментарий:

  1. Из отзывов:
    "Замечательная книга. Уже и забыла, когда и как вышла на автора, скачала эту книжку... Начала читать недавно, хотя вначале обилие незнакомых названий, непривычных имен и прочего, но как-то втянулась!
    Язык действительно очень хороший, и переводчики не подкачали. Вообще в целом - очень "ароматная" атмосфера, уютная, увлекательная! Это правда, что женщинам обязательно следуют прочесть эту книгу, я вот точно когда-нибудь перечитаю ее вновь.
    Здесь нет всей глупой мишуры, присущей обычно любовным романам, здесь действительно очень реальная история, настоящая жизнь. С маленькими пикантностями, но это даже очень к месту.
    Кроме того, для меня интересно было узнать больше о неспокойно жизни 20 века в Южной Америке, в Европе.
    И да, это не скучная историческая книга. Незаурядный роман. Это про то, что мы называем жизнью..."

    ОтветитьУдалить

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...
Новинки on PhotoPeach

Книга, которая учит любить книги