среда, 9 января 2013 г.

Ключарева Н. Деревня дураков

Глава первая
Митя
Митя читал список, который швырнула перед ним на стол начальница районо, и с каждой строчкой ему становилось всё хуже. Иудино, Кулебякино, Куроедово, Пустое Рождество… Названия деревень, куда требовался учитель истории, казались какими-то зловещими.
Хотя чего плохого, скажем, в кулебяке? Но Мите тут же представлялся страшный мир, поглощенный пищей: мясные лица, масляные глаза, шкворчащие сковородки. И вспоминался муторный кошмар школьных лет – второгодник Ваганов, который на вопрос: «Ваганов, зачем тебе голова?!» – отвечал с неизменной улыбкой от уха до уха: «Чтобы жрать!»
– Вот, может, Марьино? – скрипнул Митя пересохшим горлом.
– Смеетесь?! – громыхнула начальница, и ее золотой зуб по-цыгански сверкнул. – Да оттуда сам Сан Саныч сбежал!
– Какой Самсан? – переспросил Митя. – Самсон?
– Тютиков. А он в ОМОНе служил.
Мите захотелось попрощаться и уехать обратно в Москву. Перед глазами моментально развернулась до изжоги знакомая картина. Вот он поднимается на заплеванное студентами крыльцо, минует длинные коридоры, где скучающие девицы хвалятся маникюром, заходит на кафедру, слышит за спиной шипение стареющих специалисток по «Русской правде». Потом – неживой бумажный шелест университетской библиотеки, слипающиеся «измы» в толстом томе. И мучительный безответный вопрос: «Кому всё это нужно?»
– Ну, хорошо, – откашлялся Митя. – А вы куда посоветуете?
– Я посоветую?! – взвилась начальница, будто в ее старом кресле лопнула пружина. – Бежать отсюда без оглядки! Кто же по своей воле в могилу лезет? Ладно, мы. Родились тут. Ничего не попишешь. А этих, спрашивается, куда несет?
– Но я тоже здесь родился.
– Что вы мне лечите? Место рождения – Москва! – она сунула Мите в нос его собственный паспорт.
– Ну, – Митя сделал неопределенный жест рукой, – я имею в виду в России. – И мучительно покраснел.
– Ой-ой-ой, – пригорюнилась начальница, как простая деревенская тетка. – Навыдумывали себе в столицах всяких идеализмов и прилетели Родину спасать.
– Да что вы! Нет-нет-нет! Ничего не спасать! Просто…
– С жиру беситесь! От сытой жизни ум за разум зашел! Ну-ну. Поезжайте, понюхайте нашего навозу. Мигом дурь слетит. Чего сидим? Прием окончен!
– Так куда мне ехать-то?
– Да куда угодно. Я и оформлять не буду. Всё равно через неделю сбежишь.
Митя выскочил на улицу, клокоча от обиды.
– Паспорт-то! Паспорт забыл! Малахольный! – крикнула из окна тетка-начальница.

На автобусной станции Митя подошел к ларьку, намереваясь купить чего-нибудь сладкого в утешение. Над крошечным окошечком трепыхалось рукописное объявление:
Конкурс на самый мятый червонец закончен!
Долго и бесплодно Митя изучал засиженные мухами шоколадки в выгоревших обертках, все больше томясь своей неспособностью хоть на что-то решиться. Наконец он выбрал «Сникерс», протянул в окошечко сто рублей и хрипло попросил:
– Будьте добры, «Марс», пожалуйста.
– Нет сдачи, – отрапортовала продавщица, не поворачивая головы.
«Раз все так плохо складывается, – уныло подумал Митя, отходя от ларька, – значит, я правда не туда лезу. Значит, не мое это дело. Но что тогда мое? Ковыряться в бумажках? Просиживать штаны на защитах диссертаций, выслушивая, кто на кого повлиял? Матриархат в палеолите? История маникюрных ножниц? Кому?! Зачем?!»
Митя махнул рукой и в сердцах зашагал по пыльной привокзальной площади. Он бесконечно устал от неотвязных мыслей о деле, о жизненном пути, а больше всего – от невозможности наконец определиться и перестать метаться из стороны в сторону, терзаясь сомнениями. Очень хотелось уже до чего-нибудь додуматься и всерьез взяться за работу. Но Митя так боялся ошибиться, потратить всю жизнь и все силы не на то, так не доверял самому себе и при этом так пристально вглядывался, испытывал себя, что вот уже полгода не мог сдвинуться с мертвой точки.
Мите было двадцать восемь лет, но во всей его длинной нескладной фигуре, на которой любая одежда висела или топорщилась, еще отчетливо проглядывал вчерашний подросток. Все его одноклассники, за исключением сидевшего в тюрьме второгодника Ваганова, уже обзавелись семьями, отрастили животы и выглядели взрослыми мужиками. Только Митя так и остался тощим, одиноким и неприкаянным.
– Эй, парень! – окликнул Митю шофер отъезжавшей «газели». – Чего круги нарезаешь? Поехали!
Митя на ходу запрыгнул в открытую дверь.
– До кудова тебе?
– До конца! – выдохнул Митя и почувствовал невероятное облегчение.
Но стоило «газели» повернуть на соседнюю улицу, Митю опять одолели сомнения. А не в Марьино ли он едет, откуда сбежал сам омоновец Тютиков? А может, в жующее и чавкающее Кулебякино? Да и есть ли там школа? А если есть, то нужен ли им историк? И нужен ли где-нибудь вообще именно он, Митя?
«Газель» меж тем выбралась из райцентра и затряслась по проселочной дороге. Митя засмотрелся на высокие полевые цветы голодными глазами горожанина и забыл обо всем на свете.

Порой посреди чистого поля возникали остановки, похожие на мавзолеи древней цивилизации – монументальные, странной формы, украшенные грубыми узорами или наполовину осыпавшимися мозаиками, где угадывались трубящие в горны то ли пионеры, то ли герольды, то ли ангелы.
На одной такой остановке сидел человек без головы. Митя отшатнулся от грязного стекла, в которое всю дорогу стукался лбом, стараясь получше рассмотреть пейзажи. Но, приглядевшись, понял, что человек просто натянул на голову куртку, застегнутую до самого ворота, и спит внутри, как в скворечнике.
Однако неприятное впечатление не уходило, и привычная тоска выдернула Митю из солнечного дня и бросила в свои сырые застенки.
«Газель» медленно, вздрагивая всем телом, карабкалась в гору. По обочине шла молодая женщина в черном городском пальто, таком нелепом на фоне цветущих полей. Еще нелепее были высокие каблуки, с которых она при каждом шаге соскальзывала то в одну, то в другую сторону, по-птичьи взмахивая руками, чтоб не упасть. По неуверенному, пунктирному рисунку ее походки Митя понял, что дело не только в неудобной обуви. И тут же – с тяжелым стыдом – увидел, что все пальто облеплено придорожным сором: соломой, сухими листьями, а на спине – как нарочно – болтается обертка от мороженого. Женщина плакала, сморкалась в кулак и вытирала о себя пальцы.
Тут «газель» резко вильнула вбок, и Митя едва не вылетел в проход.
– Во дают, черти! – заорал водитель, выкручивая руль.
С другой стороны, прямо по проезжей части, брел на полусогнутых непослушных ногах мужчина невнятной наружности. Он то и дело наступал на волочащийся по земле конец синего клетчатого одеяла, в которое был завернут грудной младенец, – и тоже плакал.
– Опять Пахомов у своей шалавы дите отбирает, – зашумели пассажиры. – А сам-то! Того гляди выронит!
– Остановите! – слабо крикнул Митя.
– Рано тебе еще! – шофер мельком глянул на него в расколотое зеркало и прибавил скорость.
Весь оставшийся путь Митя так и сяк крутил в голове эту фразу. То ли рано лезть непрошеным помощником в чужую беду – не дорос еще, только хуже сделает. То ли рано вмешиваться в здешнюю жизнь, не зная ее подробностей и подводных течений. Кто этот Пахомов? И кто эта женщина? И что творится между ними – у всех на глазах, но никому, кроме них двоих, неясное?

Уважаемые читатели, напоминаем: 
бумажный вариант книги вы можете взять 
в Центральной городской библиотеке по адресу: 
г. Каменск-Уральский, пр. Победы, 33!
Узнать о наличии книги 
в Центральной городской библиотеке 
вы можете по телефону:
32-23-53.
Открыть описание

1 комментарий:

  1. Из аннотации:
    "В новую книгу Натальи Ключаревой – автора нашумевших романов "Россия: общий вагон" и "SOS" – вошли повесть «Деревня дураков» и цикл очерков «Деревянное солнце».
    Герой повести – молодой историк Митя – решил поработать сельским учителем в деревне Митино. Деревня как деревня, и жители в ней обычные – и старожилы, помнящие войну, и батюшка, и влюбчивые старшеклассницы, и блудница местная – Любка… А за деревней, подальше, стояла таинственная деревня дураков, о которой местные жители боялись даже думать. И пришлось Мите столкнуться с настоящей – неписаной – историей…"

    ОтветитьУдалить

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...
Новинки on PhotoPeach

Книга, которая учит любить книги