понедельник, 7 апреля 2014 г.

Фестус Ф. Тук-тук, это хирург!

Пьесы для анатомического театра
Пьеса первая
Место действия — Амурская область. Поселок в тайге. Морг сельской больницы — простая деревенская изба с русской печью. Патологоанатом приезжает на гастроли раз в неделю, в распутицу на вертолете. В штате морга числится одна бабка — она же и сторож, и ответственная за все. Морозы зимой под 40. Бабка должна протапливать морг. Иначе врач может отказаться разрубать топором замерзшие трупы. За 2 дня до приезда врача бабка начинала топить печь. В остальное время — пила. Однажды потеряв счет часам, вспомнила о своих обязанностях только вечером, накануне приезда доктора. Русская смекалка не подвела. Бабка затопила печь и, чтобы ускорить процесс оттаивания, вокруг нее поставила на ноги десяток трупов. Размораживать. Подтаявшие тела начали обмякать и шевелиться. Кто-то из местных проходил мимо. Увидел, что в морге горит свет, заглянул в окно… Односельчане, поминки по которым справлялись уже неделю, двигались у печи.
Дальнейшее в XXI веке вообразить трудно. Но источник заслуживает доверия. Мужики в деревне срубили все осины. Заточили колы. Бросились к моргу. Выбили стекла и под окнами стали поджидать нечисть. До рассвета зайти внутрь боялись. К счастью, к утру трупы оттаяли и мирно лежали на полу. Проткнутых осиной, говорят, среди них не было.
Пьеса вторая
Кабинет начмеда на втором этаже. В коридоре очередь. Идет запись на плановую госпитализацию. Входит посетитель. Через пару минут из кабинета слышен крик, звон разбитого окна, скрип сдвигаемой мебели. По коридору бегут два санитара с каталкой. Заскочив в кабинет, выкатывают оттуда окровавленное тело со сломанными конечностями и увозят к лифту. Из кабинета выходит начмед в испачканном кровью халате и приглашает следующего. Ни одного следующего в коридоре уже не было. Очередь засеменила к выходу. Объяснять, что из окна кабинета самый легкий доступ на козырек над приемным отделением, было некому. А также то, что на этот козырек во время приема приземлился некий организм, в припадке белой горячки выпрыгнувший с окна пятого этажа.
 Пьеса третья
В нашем провинциальном анатомическом театре шла пьеса. Драма на охоте.
Два друга пошли охотиться на бобров. Залегли на противоположных берегах реки в засаде. Ждут. Из кустов показалась голова бобра. Выстрел. Голова исчезает. Охотник звонит на мобильник другу:
— Вася, я бобра добыл!
Добытый бобр Вася не отвечает. Пуля четко вошла ему в переносицу — ни капли крови.
Охотник хвастается перед товарищами:
— Я лося добыл! Он сразу и не заметил, что кто-то добыл его самого. Пуля 12-го калибра попала прямо в живот. Выходного отверстия нет. Уже странно.
На рентгенограмме пулю нашли в ягодице. На операции у хирурга случился легкий шок. Как такое могло произойти, что пуля, пройдя через живот, описала дугу, вышла через малый таз, пройдя между мочевым пузырем и прямой кишкой, застряла в жопе и при этом умудрилась не задеть ни один из органов? Хирург стоял в оцепенении. Время шло. Надо было что-то делать. Не зная, как быть, я стал вчитываться в историю болезни.
— Смотри, — говорю, — а больной-то непростой. Работает в правительстве Петербурга.
— Да мне по-х… где он работает! — кричит хирург. — Я за 30 лет работы такого не видел.
— Так слушай, он же, видимо, опытный аппаратчик. А это у них высший класс, так вильнуть жопой, что даже пуля через нее проскочит, не задев ни одного полезного органа.
Тут действительно другого объяснения не было. Однако случай закончился трагично. Поскольку охотничек оказался важной дичью, его перевели в одну из городских клиник для особых персон. Пригласили светил военно-полевой хирургии. Кто ж лучше военных хирургов разбирается в огнестрельных ранениях? Вот они и разобрались.
 Пьеса четвертая
Новогодняя пьеса для анатомического театра в 4-х действиях, с прологом и эпилогом. Действие происходит в одном из полузаброшенных военных городков нашей области. В соседней воинской части еще теплится жизнь, там и служит, вернее — служил наш герой.
Пролог
На днях собираюсь выписать больного, который поступил 1 января. Тяжелая травма черепа, 2 недели комы. Как только зарастет на шее свищ после трахеостомы — пинок под зад и дружеские рекомендации. Он уже немного может ходить, разговаривает (больше матом), иногда просится в туалет (обычно уже после). Так что есть шансы на достойную социальную адаптацию.
События, предшествующие получению травмы, заслуживают описания.
Действие первое
Вечером 31-го декабря у пациента скончался отец. Пожилой человек долго и тяжело болел. Рак. Смерть ожидаемая, может быть даже долгожданная, но как всегда — несвоевременная.
«Скорая», которая констатировала смерть, выписала направление в морг. Врач любезно сам вызвал местную труповозку и умчался готовиться к встрече Нового года.
Труповозку, естественно, пришлось ждать. Ожидание скрашивалось водкой. Когда мой будущий клиент набрался до состояния, за которым следует безумие, жена, взяв ребенка, ушла встречать Новый год к подруге. Оставшись наедине с трупом, который лежал в большой комнате, или как называют ее у нас на селе — «в зале», клиент подумал о закуске. Поставив на газ кастрюлю с пищей, отвлекся. О еде вспомнил, когда жидкость выкипела, а из кастрюли пошел дым. Будущий пациент предпринял решительные меры по самостоятельному тушению пожара: открыл водопроводный кран на кухне с такой силой, что смеситель был оторван от стены. Две струи воды отбросили сироту к окну. Там он своим телом выбил стекла, при этом весьма основательно порезал руки и затылок. На улице подмораживало. В кухне температура при разбитых стеклах быстро опустилась ниже нуля. Вода на полу стала замерзать. Поскользнувшись на свежем ледке, ослабший от водки и от потери крови товарищ упал, конкретно приложившись головой об стену. Остатки сознания меркнут. Потоком воды залит очаг пожара и устроено короткое замыкание. Гаснет свет. Занавес.
Действие второе
Снизу прибегает возмущенный сосед. На его звонки дверь никто не открывает. Сосед — отставной офицер, действует четко и организованно. Выламывает дверь, увидев наводнение в квартире, бежит в подвал и перекрывает в доме воду. Зайдя в квартиру с фонариком, натыкается на лежащее на полу окровавленное тело. Попинав его в темноте, признаков жизни не замечает. Звонит в «Скорую», сообщает о том, что сосед сверху скончался. Но диспетчер успокаивает его, говорит, что все в курсе и по этому адресу уже выезжали.
— Можете сами убедиться, у телефона лежит направление в морг. — Сосед убедился, успокоился и пошел к себе ликвидировать последствия протечки. Как человек технически грамотный, предварительно перекрыл газ в соседской квартире, выкрутил пробки и перекрыл воду. Не оставлять же весь дом без воды в новогоднюю ночь. При этом окончательно доломал в квартире водопровод, согнув одну из труб, а во вторую намертво забил деревянную пробку.
Действие третье
Труповозка приезжает ближе к утру. Санитары очень спешат. На следующую смену передавать вызов они не решились. Последствия выражений недовольства со стороны пришедших первого числа на работу могли быть весьма серьезными. Дверь в квартиру была открыта. В квартире — темнота. Пол покрыт слоем льда. Услышав мат скользящих в темноте на льду санитаров, тот же сосед снизу любезно предоставляет фонарик. На кухне в луже крови лежало тело. Взяв направление и схватив клиента, санитары умчались на базу.
Действие четвертое
Утром хозяйка с ребенком возвращаются домой. Голова болит после бессонной ночи. Одно желание — лечь спать. Но в квартире некоторый беспорядок. Разбито окно на кухне, лед на полу, следы пожара на стенах. Водопровод не работает, света нет. Из обстановки неизменным остается только труп свекра на диване в «зале». Муж пропал. Серия звонков в инстанции. В больнице ответили, что такой не попадал. В милиции — тоже. Зато в морге удача. Дежуривший санитар сказал, что да, привозили такого (забавно, но отца с сыном звали одинаково). Не совпадал, естественно, только возраст.
Диалог их неизвестен, но в результате у дежурного санитара все ж появились какие-то сомнения. Пока внезапно овдовевшая женщина мчалась в морг, он решил взглянуть на доставленного утром клиента. Клиент был явно жив. Санитар звонит в «Скорую». Там скептически отнеслись к его рассказу об ожившем мертвеце (чего не привидится в праздник), посоветовали опохмелиться и приехать отказались. Санитар доплелся до приемного отделения больницы, где тоже был встречен со здоровым скептицизмом. Сестры даже вызвали врача, посмотреть, не горячка ли у сотрудника. Но дежуривший доктор был человек многоопытный, решил все же проверить. Ему удалось убедить «Скорую» приехать в морг. Вернее — прийти. Расстояние составляло метров 100. Обнаружив, что клиент вполне еще живой, его срочно притащили в реанимацию. Не стали тратить время на оказание первой помощи.
Эпилог
Несчастная женщина примчалась к моргу, но дежурный санитар к этому времени уже находился по пути в астрал: с чувством выполненного долга, распираемый гордостью за свой подвиг, он продолжал праздник. Причем ближе к конечной точке путешествия. На крики жены, типа того, что зачем он ей сказал по телефону о том, что муж в морге, санитар ответил, что пошутил. Муж ее жив и лежит пока в реанимации. Но скоро будет. От предложений подождать его вместе и отметить наступление Нового года женщина отказалась. Окончательно осознав, что сегодня не ее день и вдовой ей сегодня, похоже, стать не суждено, она примчалась к дверям реанимации и там устроила истерику. Дежурного врача удивил ее не вполне обоснованный крик:
— Если он сегодня, сука, сдохнет, то я его убью. Своими руками.
Врач попытался поправить, что, может, убить лучше, если выживет, на что неудавшаяся вдова закричала еще громче, что если эта скотина выживет, то она просто не знает, что с ним сделает.
Свидания с мужем ей не разрешили. Больной был уже наголо побрит и готов к доставке в операционную. К его великому счастью, оказалось, что мозгам в его черепной коробке жилось весьма просторно. То ли коробка была великовата для его мозга, то ли наоборот. Поэтому гематома, хоть и значительных размеров, сильно мозг не сдавила. Еще на операции стало понятно, что шансы выкарабкаться у больного есть. Он ими воспользовался. Хотя и не без потерь.
 Пьеса пятая
Попасть живому в морг — не такая уж и редкость. Реальные случаи бывали. Еще в свое время Невзоров в своей передаче «600 секунд» рассказывал о циничном ограблении морга, когда с покойника был снят и украден костюм. Мне довелось познакомиться со злодеем. Алкаш, жил в соседнем доме. За кружку пива рассказывал свою историю. Как он, нажравшись, разбил морду в кровь. Надо сказать, что геометрия черепа у него уже была испорчена старой трепанацией. «Скорая», увидев окровавленное тело с расплющенной головой, отвезла его в морг. Там он на холодке протрезвел и очнулся среди трупов. Надо было рвать когти, но окровавленная одежда не позволяла. Тогда он снял с трупа костюм, и, прихватив заодно телефонный аппарат, вылез в окно. Телефон продал у ларька за 100 граммов спиртосодержащей жидкости.
Диагностика смерти не так уж и проста. Ошибки бывают. Не зря за свою эволюцию человечество придумало столько проб на сохранность жизни. Однажды сам видел, вернее слышал, как бабушка позвонила в «неотложку» и, разговаривая с трудом, спрашивала, можно ли ей снять повязку с челюсти. Кушать хочется. Диспетчер долго не понимал, в чем дело, пока не выяснилось, что вчера вечером к бабуле приезжал врач «неотложки» и поторопился констатировать бабушкину смерть. И по доброте своей подвязал ей челюсть, чтобы она не окоченела с открытым ртом. Бабуля проснулась, но как человек старой закалки, дисциплинированный, повязку самостоятельно снять не решилась. Только чувство голода заставило обратиться за советом к профессионалам.
Далеко и не надо ходить за примерами. Один мой коллега, азербайджанец, тяжело болел пневмонией. Честно говоря, он и при жизни слегка смахивал на мумию. А болезнь сходство усилила. И вот по направлению участкового врача оказался в морге. Только на секционном столе заметили, что он жив. В сознание пришел в реанимации. Участкового уволили. История наделала шума.
 Пьеса шестая
Реаниматолога просят подойти в отделение. Говорят, скончалась бабушка. Хроническая больная, безнадежная парализованная старушка. Вежливый тон заведующего терапией насторожил. Явно хочет о чем-то попросить. Объясняют ситуацию:
— Понимаешь, бабка дышать перестала, мы родственникам сказали, что она умерла. Стали перекладывать на каталку, а она живая. Как нам теперь это объяснить родственникам? Они и так тут скандалят. Жаловаться грозят. Может, вы ее возьмете к себе в реанимацию на часок, а родне мы скажем, что вы ее оживили.
— А справку о смерти еще не выписали?
— Да нет, не выписали. Тут родня между собой грызется, каждый обвиняет всех остальных, что они заморили бабушку, а наследство присвоили. Без вскрытия брать отказываются. А патанатом уже уехал. Так что они придут за справкой завтра.
Интересно. Врач решил сходить, посмотреть на бабушку. Вдруг к завтрашнему дню справка как раз и понадобится. Отнюдь. Бабуля была в отличной форме. Ровно дышала. Врачи явно поторопились. У ее кровати две сестры собирали бабкино барахлишко. Пришлось прочитать им целую лекцию о том, что смерть — процесс не одномоментный, диагностика смерти чрезвычайно сложная вещь, тем более в таком возрасте. Но все это родню мало интересовало, сестры в споре сцепились между собой, дошло до драки. Пришлось разнимать с помощью санитаров и вытолкать в коридор. Пусть идут, разбираются между собой, кому достанется домик в деревне. Времени у них достаточно.
 Пьеса седьмая. Судебная медицина
Наслаждаюсь, читая учебник по судебной медицине, изданный в 1938 году. Под редакцией Попова. Глава: Огнестрельные ранения. Цитата: «Кто стрелял с близкого расстояния, тот знает резкие воздушные удары по держащей револьвер руке, часто с примесью отлетающих назад частичек костей и тканей, удары, которые дают газы, отражаясь от цели». Конец цитаты. Кто стрелял — тот знает. А с теми, кто не стрелял в упор, и разговаривать не о чем.
Еще цитата. «Французские авторы так характеризуют выстрел в упор: «ничего снаружи, все внутри…»Это не совсем верно. При наших многочисленных опытах со стрельбой из нагана в упор даже при сильном придавливании ствола к мягким покровам все-таки вокруг пулевого отверстия получалось насыщенное кольцо копоти, иногда со слабой еще копотью по периферии».
38-й год. Какова экспериментальная база! Каков простор для творческих экспериментов! Можно позавидовать исследователям.
 Пьеса восьмая одинокая. Открытие купального сезона
На берегу озера лежит труп. Как пишут в протоколах: тело молодого мужчины без признаков жизни. Рядом машина «Скорой помощи». Медикам делать нечего. Товарищ давно окоченел и явно ночевал под водой. Характерная поза «боксера». Сотруднику полиции друзья покойного рассказывают о случившемся.
Накануне они отмечали возвращение друга из армии. Того, чье тело сейчас лежит на берегу. Пьянка на даче с выходом на озеро, шашлыки, купание, ловля русалок в камышах. Отряд сначала не заметил потери бойца. На утренней перекличке, когда решался извечный утренний вопрос «а кто идет за “Клинским”?», его не досчитались. Поиски на озере не затянулись. Труп лежал у берега на глубине полметра.
К берегу подплывает конопатая девчушка, лет 12–13. Рыжие косички из-под резиновой шапочки. Родители не разрешают заплывать на глубину. Смотрит на происходящее.
Один из друзей погибшего:
— Ну чего тебе надо? Разве интересно?
— Интересно — когда в пизде тесно, — резонно отвечает девчушка и уплывает к родителям.
Видимо, всё остальное родители девочке позволяют.
Осмотр заканчивается. Надо вывозить труп. При повороте изо рта льется зеленая жидкость. Приходится ждать, когда вытечет. Один из фельдшеров заранее репетирует заполнение документов в морге, негромко напевая строчку из стандартного протокола осмотра трупа, на мотив известной детской песни, про козлика:
— С трупом доставлены
Белые плавки.
Вот как, вот как — белые плавки…
 Пьеса девятая. Этапы большого пути: от колыбели до могилы
Недавно напомнили про пресловутую «Красную шапочку», знаменитый в 90-х напиток. Попалась на глаза знакомая эмблема. На коробке конфет якобы с коньяком.
Есть в Питере такая фирма «Камея». Она начинала как кооператив с выпуска леденцов — «монпансье» в коробочках. Затем стала торговать спиртом под видом кондитерских добавок. Пресловутая «Красная шапочка» — это ее продукт. Официальное название: «Экстрагент биоактивный». Поднялась на этом.
Непонятен состав напитка. Над разгадкой секрета бились все токсикологи Питера. Безуспешно, рецепт так и не расшифрован. Какой-то загадочный реактив, растворявший мозги. Выпускалась она в пузырьках с красной пробкой. Отсюда и ее сказочное название. Имела «Красная шапочка» две разновидности. Одна чисто белого цвета, вторая, подороже, с голубоватым отливом. Те, кто заботился о своем здоровье, предпочитали голубоватую. Со слов знатоков, ее можно было пить неделю, а белую не больше пяти дней подряд. После этого человек превращался в бревно. У него переставали сгибаться суставы, и обездвиженный товарищ помирал. Зато такие больные были крайне удобны для ручной транспортировки. Человека можно было взять за брючный ремень и нести как чемодан. Он не гнулся. Тем более, что обычно потребители не отличались избыточным весом. Частенько скромной закуской служил приобретенный в той же аптеке на сдачу гематоген. Я в те годы отрабатывал распределение на «Скорой» и познакомился с действием этого напитка. Почему-то запомнился случай, как целая семья гопников полегла после встречи Нового года. В одной бомжатской квартире первого января валялось сразу восемь трупов. Все окоченели в том положении, в каком их застала смерть. Трое сидели за столом, двое лежали под ним. Один окоченел в ванной, один ковбой в шляпе (?) поскакал в вечность верхом на унитазе. Один умер на кровати, даже правильнее бы назвать это не кроватью, а местом, где обычно в этой квартире спят. Два разнополых гоблина бродили по квартире и удивлялись:
— Вроде вчера встретили Новый год вместе, ну посидели, легли спать, да, как обычно, часов в восемь вечера, все живы были. А утром встали, они за столом сидят, не ложились, что ли?
Пришлось врачу «Скорой» заполнять восемь карт вызова и восемь направлений в морг.
Демографическая коррекция в городе была проведена с блеском. После этого фирма переключилась на похоронный бизнес. Многие знают коммерческое кладбище в поселке Кузьмолово. На месте старого песчаного карьера. Как раз эта фирма его и открыла. Помню, как в городе были развешены плакаты с рекламой нового кладбища. Мне больше всего нравилась одна из предлагаемых услуг: «Принимаем заказы на изготовление семейных склепов». Я сразу вспоминал погибшую в Новый год семью. Им как раз просто необходимо было заранее заказать семейный склеп.
Похоже, был такой замысел у учредителей. Бренд должен сопровождать человека на всех этапах жизненного пути. От колыбели до могилы, от леденцов до склепа. По слухам, была у фирмы еще какая-то связь с местной больничкой, пытались закупать через нее в Германии печки для сжигания биологических отходов, которые на деле оказались печами для кремации. Причем такой производительности, что питерский крематорий выглядел бы просто печкой-буржуйкой. Германцы в печах продвинуты, опыт накоплен. Но все это слухи, хотя похоже на правду.
Конфеты подарены родственницей одной пациентки. На всякий случай есть мы их не стали. Хотя в отсутствии злого умысла не сомневались, бабку реально удалось вытащить с того света. Но береженого, как говорится… Отдали сантехнику за ремонт унитаза. В придачу к 200 граммам проверенного медицинского спирта.
 Пьеса десятая. Маленькая ошибка
Рассказывает врач-реаниматолог районной больницы. Лексика, не несущая смысловой нагрузки, опущена.
Вечером звонок в реанимацию:
— Скажите, как себя чувствует Трофимов?
Дежурный врач:
— Трофимов?
— Да, Николай Ильич.
— А вы кем ему приходитесь?
— Законная жена.
Последняя фраза произнесена не без гордости. Голосом не вполне трезвой женщины. Можно понять, горе — муж в реанимации.
— Вы знаете, мы по телефону справок не даем. Вам надо прийти в дневное время, побеседовать с заведующим. Могу сказать только, что состояние тяжелое, стабильное. На всякий случай оставьте телефон для связи.
Женщина диктует телефон, называет свое имя-отчество.
Отбой.
Но доктор допускает ошибку. Записывает ее имя и телефон на обложке истории болезни совершенно другого человека. Назовем его, например, Тютин. Вечер, врач устал к концу дня. Можно понять и простить.
Беда, но следующей ночью больной Тютин умирает. Скорбная обязанность врача сообщать родным о смерти близкого человека. Дежуривший в этот день врач берет историю и без всякого сомнения набирает записанный на ней номер. Шесть утра. В такое время особенно тяжело приносить людям скорбную весть. После долгих гудков тот же нетрезвый женский голос грубовато отвечает:
— Алле.
— Извините, вы Татьяна Ивановна?
— Ну да, я.
— Я должен вам сообщить, что Тютин Василий Иванович час назад скончался.
— А мне по хую, — отвечает женщина и вешает трубку.
Что ж, реакция людей на смерть родственников бывает различной. Чаще всего в таких случаях говорят: «Спасибо!», вероятно за то, что вовремя сообщили, хотя как знать. Привыкший ко всему врач садится дописывать историю болезни. Долг выполнен. К утру доктор забывает этот эпизод и на вопрос начмеда, сообщили ли о смерти родственникам, честно отвечает, что да, сообщили.
Часам к десяти супруга Трофимова, проснувшись или проспавшись, сама звонит в реанимацию, справиться о состоянии мужа. Трубку берет зав. отделением. Повторяет, что ей надо прийти побеседовать лично, что состояние тяжелое. Женщина по ходу интересуется:
— Скажите, а кто такой Тютин Василий Иванович?
— Это был наш пациент, лежал в одной палате с вашим мужем. Он ночью скончался.
— А вы что, всем сообщаете, когда у вас кто-то умер?
— Да, мы всем сообщаем. Это наша обязанность.
— Что, всем? Всем родственникам больных, которые у вас лежат в больнице?
— Да всем. Естественно, тем, чей телефон записан.
— Вам что, делать не хуй?
— Извините, но я бы попросил….
— Да идите вы на хуй, я на вас жалобу напишу. Вместо того чтобы работать, вы на телефоне сидите, по ночам людям звоните.
— Да пишите вы сколько хотите. Нам это тоже порядком поднадоело, сами чаще своих родных навещайте.
Через пару часов мадам прилетает в больницу. Сразу к начмеду.
— Мне ваши врачи звонят ночью, говорят, что он умер, какой-то Тютин, а мой муж, оказывается жив, я так не оставлю, я напишу.
Язык уже заплетается. Мадам крепко пьяна. Начмед начинает вспоминать, напоминает ли фамилия кого-то из врачей звукосочетание «Тютин» или это просто в глазах посетительницы собирательный образ раздолбаев, засевших в реанимации. Из женской солидарности к пьяному виду мадам относится с сочувствием, еще бы, такая произошла ошибка, любой может выпить с горя, когда ему понапрасну сообщают о смерти самого близкого человека. Звонит в отделение заведующему:
— Так, кто из ваших ночью сообщил женщине, что ее муж якобы умер? Выяснить и ко мне!
Внутри отделения недоразумение выяснилось быстро. Заведующий сам идет к начмеду. Там сидит гр. Трофимова, ждет расправы. Заведующий упреждает:
— Скажите, вот вам лично кто-нибудь сказал, что умер ваш муж? Никто ведь не сказал, что умер именно Николай Ильич?
— Нет.
— Тогда какие у вас претензии? Вон, у нас в собесах при жизни пенсионеров в покойники определяют, а у вас муж жив, и никто его хоронить не собирается. Хотите, лично зачеркну ваш телефон, чтобы вам никто не звонил?
— Нет, не надо, пусть будет, если что случится — позвоните.
— Обещаю, что позвоним. Обещаю.
На этом стороны пока разошлись миром. Случай почему-то сильно развеселил публику и обсуждался целые сутки. Предлагалось ввести услугу — рассылка SMS-уведомлений родственникам о состоянии пациентов. Собрались предложить администрации установить в отделении электронное табло, как в аэропорту. Такой-то прибыл, такой-то вылетел, у кого-то вылет временно задерживается.
 Пьеса одиннадцатая. Собаки
Вчера иду на работу. На пороге больницы завывает санитарка. Если б не обилие мата, можно было подумать, что читает молитву:
— Господи, спаси. Я иду на работу. Собака. Навстречу бежит. Огромная. В пасти нога. Человечья.
Появился интерес. Остановился.
Санитарка продолжает рассказывать, как ей навстречу попалась собака, несущая человеческую ногу.
— Вы не выпивали, Степановна? — на всякий случай спросил я.
— Да побойся бога, с Покрова в рот не брала. Сейчас мой зять пьет.
Не было сил задуматься над смыслом ответа. Спрашиваю:
— А собака с ошейником была?
— Вроде с ошейником. Здоровая такая. Говорила я, не хер их прикармливать. Разорвали на куски. Человека. Точно разорвали. Морда в крови. С ноги кровь капает. Конец нам всем, господи, всех разорвут. Надо на пустырь идти, там все. Там искать надо.
— Слушайте, Степановна, если собака с ошейником, значит домашняя. Наверно из поселка. Может хозяин в больнице у нас лежит, она и встречает. А хозяина просто по частям выписывают. Вы лучше сходите в хирургию, спросите, не было ли вчера ампутаций.
Потом подумал.
— Нет, вы лучше не ходите. Сам схожу, узнаю. А то вы еще найдете хозяина ноги, расскажете, как его ногу собаки по поселку таскают. И так человеку тяжело.
Степановна баба простая. Вполне могла рассказать.
Поднялся в хирургическое отделение. Там в ординаторской был небольшой переполох. Уже звонили из морга и спрашивали дежурного хирурга, где его ноги. Естественная реакция человека на подобный вопрос — это послать на хуй и повесить трубку. Посылать пришлось раза три. Затем все же настойчивость патологоанатома победила, и хирург пошел узнавать, в чем дело. Оказалось, что накануне сделали две ампутации ног, но санитарка из оперблока клялась, что отнесла их в морг. Тут я и рассказал, что одну из ног утащила собака, а где вторая — пока не известно. Зав. хирургией вздохнул, достал из шкафа три бутылки коньяка и пошел в морг на переговоры. На ходу пригрозив уволить санитарку, остальных своих сотрудников припугнул, что в следующий раз коньяк будут покупать сами.
Но санитарка оказалась не так уж и виновата. Для мусора есть пакеты. По приказу Онищенко — разноцветные. Черные, попрочней, для бытовых, безопасных отходов, желтые для опасных, а для отрезанных частей тела — красные. Только все они, кроме красных, складываются рядом на одну помойку. А утром приезжают на мусоровозе мрачные узбеки и скидывают все в один контейнер, им Онищенко не указ. А биологический отход типа отрезанных ног положено отнести в морг, а потом отдельно сжечь в специальной печи, если хозяин, конечно, по пути их не успевает догнать. А печку растапливать ежедневно, частенько все это накапливается в подвале, пока крысы не разносят. Друг рассказывал, как в их больничке крысы таскали по двору уши.
Из экономии красных пакетов на 200 литров никто не закупал. Для вырезанных потрохов хватает пакетов из магазина «Пятерочка». Они тоже красные. Больше все равно из человека внутренностей не вырежешь. Просто нет смысла. Но тащить отрезанные ноги по улице в продуктовом пакете неудобно, вот и пришлось запихнуть в черный. Санитарка забыла, что там две ноги, и вынесла на помойку.
В обед пришел хозяин собаки. Она с прогулки принесла ему добычу и положила на крыльцо. Устроил скандал. Ногой, завернутой в полиэтилен, швырнул в дежурного врача. Силами двух охранников был выброшен на улицу. Угрожал жалобой. Не напишет. Остынет, поймет, что здоровья на всю жизнь не хватит. Рано или поздно к нам в больницу попадет. А тут подумаешь, испугался, нога на крыльце валяется. К нам вот часто привозят с оторванными руками и ногами, и ничего. Привыкли. Вот к виду оторванных голов, честно, так и не привык. Но слава богу, их к нам давно не привозили. «Скорая» понимает, что фантомные головные боли мы лечить не умеем.
А вот вторую ногу пока не нашли.
 Пьеса двенадцатая
Утром звонок из приемного в реанимацию: к вам везут клиническую смерть. Я уже считал оставшиеся минуты до конца смены, уже давно измерял шагами коридор, сравнивая полученное расстояние (75 метров) с количеством половых плиток (0,3 метра плюс 5 мм шов между ними), поэтому встретил клиента прямо у лифта. Санитары выкатывают окоченевший труп мужчины, лет 45-ти, с пятнами гипостаза на лице, слава богу, еще без признаков разложения. За каталкой семенил дежурный терапевт. На вопрос, где же ты тут увидел клиническую смерть, он попытался сделать пару толчков в грудь трупа, изображая массаж сердца. Моментально был послан на хуй вместе с трупом и молча уехал обратно в приемное отделение. У входа в реанимацию сидели удивленные родственники, два мужика и тетка. Судя по внешнему виду, люди не очень сложные, с отсутствием следов интеллекта на физиономиях. Вероятно — приезжие. Как же такое могло случиться? Только что дышал, мы спокойно спали, вдруг женщина проснулась от его храпа, позвонила брату. Тот приехал на своей машине, они его погрузили на сиденье и привезли в больницу. Всего-то прошло времени, часа два, не больше. Тут же рядом, от силы час езды. Спасите. Объяснив двумя словами — он умер — бесперспективность ситуации и проводив родственников, я продолжил свои вычисления. Оставалось работать еще 108 минут.
Дежурный доктор-терапевт страдал тяжелым аутизмом, вернее, страдали окружающие его люди, и поэтому никогда не задерживался подолгу на одном месте работы. Нестандартность мышления в сочетании со специфическим слабоумием не позволяли ему заниматься каким-то одним делом, и к сорока годам он сменил несколько десятков специальностей, от кардиореаниматолога до гомеопата. В его трудовой книжке уже было 2 вкладыша. Среди его сертификатов встречались просто экзотические, типа выпускника Израильской школы фитотерапевтов, магистра гомеопатии и экстрасенсорики. Единственное, что он делал безошибочно, так это выносил диагноз СПИД на обложку истории болезни, причем при первом осмотре больного, без всяких анализов, и при этом никогда не ошибался в диагнозе. Как это ему удавалось, было тайной. Во всех остальных диагнозах он ошибался.
За 76 минут до конца дежурства меня посетила мысль — а что же этот шизофреник напишет в истории болезни? Если он догадается написать, что доставил в реанимацию больного в состоянии клинической смерти, а там был послан, то у меня будут большие проблемы. Надо спуститься в приемное и оставить какую-нибудь запись в истории болезни.
В приемном покое утренняя суета. Перед сдачей смены всегда надо успеть сделать много дел. Беленького на месте не оказалось. Поймав на бегу дежурную медсестру, спросил, где история болезни умершего. «А нет истории, — ответила сестра». — «Как же нет, где же труп, — удивился я, — как же он его оформит?» — «А не надо никого оформлять, — сказала медсестра. — Родственники спрашивали Беленького, что же нам теперь делать, но вы его так расстроили, что он сказал им: ваш труп, делайте с ним что хотите, можете увозить. Те погрузили тело в машину и увезли».
Способность удивляться проявлениям идиотизма была утеряна еще в институте. Но здесь ситуация была неординарная. Неизвестный труп молодого мужчины, привезенный неизвестными людьми на машине, у которой не то что номер — даже марка не известна (кажется «девятка», кажется темная).
— А фамилию-то он хоть записал?
— Да нет, так отдал. Чего ему историю болезни заводить?
Хорошо, необходимость в записи дежурного реаниматолога отпала. Нет человека — нет проблемы. Но надо рассказать на утреннем обходе.
Оставшееся время до конца работы ушло на обсуждение ситуации. Вспоминалась известная свалка старых автомобилей, мистер Уиткинс, решающий все проблемы, его фраза «никто его не спохватится» и прочие эпизоды. Конец дежурства прошел весело. История пересказывалась каждому приходящему на работу.
Услышав смех, в ординаторскую заходит начмед. Чего же им так весело? Начмеду предложили повеселиться с остальными, рассказали историю. Но начмеда история не развеселила.
— Где этот мудак, убью скотину! (Дальше нецензурно.) Что за труп, откуда, почему даже не записана фамилия?!
Мы тоже затихли. Понять начмеда можно, если вдруг там криминал, смерть насильственная, то неприятностей у администрации мало не будет. В течение дня была оповещена вся полиция района, подключено ГУВД, даже обратились с просьбой о содействии к частным охранным структурам (местным бандитам) в счет прошлых и будущих медицинских услуг. Тишина. Пять дней прошло, никакой труп в озере не всплывал, на обочинах дорог и в лесах не находился. Появилась надежда, что не всплывет. Сожгли в печке или глубоко закопали.
На шестой день в приемном раздался звонок. Звонили родственники умершего. У них созрел вопрос: а что же теперь делать дальше? Нельзя ли его снова привести в больницу, а то он дома лежит, стал вонять, разлагается. Было это летом.


Уважаемые читатели, напоминаем: 
бумажный вариант книги вы можете взять 
в Центральной городской библиотеке им А.С. Пушкина по адресу: 
г. Каменск-Уральский, пр. Победы, 33! 
Узнать о наличии книги вы можете по телефону:
32-23-53.
Открыть описание

1 комментарий:

  1. Из аннотации:"Автор предпочел выпустить эту книгу под псевдонимом (который он также использует в своем популярном Интернет-блоге), так как боится, что после такого откровенного издания его могут уволить! Издательству с трудом удалось уговорить Александра Бурова или Фунуса Фестуса на публикацию книги. Читайте и наслаждайтесь!"

    ОтветитьУдалить

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...
Новинки on PhotoPeach

Книга, которая учит любить книги