воскресенье, 9 ноября 2014 г.

Павлищева Н. Жанна д’Арк. «Кто любит меня, за мной!»

ПРЕДИСЛОВИЕ
Франции кто поможет,
Веру в нее храня?
Если не я, то кто же?
Кто же, если не Я?!
Воскресенье 6 марта 1429 года в Шиноне обещало быть солнечным и теплым. Так и случилось, только к вечеру все-таки принялся накрапывать мелкий дождь…
Стоило копытам красавца коня зацокать во дворе, слуги опрометью бросились к приехавшему хозяину. Жиль де Ре ждать не любил. Самый богатый человек Франции мог себе это позволить.
Двадцатичетырехлетний барон легко соскочил на землю, не глянув на своих сопровождающих, бросил поводья в руки подскочившему конюху и поспешил в дом. Вокруг засуетилось, стараясь угодить, множество людей. Не обращая внимания на привычное мелькание слуг, Жиль прошел к себе, на ходу распоряжаясь, что подать к столу. Он сильно проголодался, по пути встречались одни захудалые таверны, в которых ни за что не сыскать яств, готовившихся его поваром, привезенным еще из замка Тиффож. Барон предвкушал удовольствие от хорошей еды.

Немного погодя, приведя себя в порядок и насытившись, он с кубком прекрасного вина в руке, вытянув ноги к огню, слушал сообщения своего ближайшего помощника о событиях, произошедших в Шиноне за время его отсутствия.
– А еще появилась какая-то деревенская девчонка, которая твердит, будто слышит Голоса.
Жиль де Ре был в прекрасном расположении духа, а потому усмехнулся:
– И чего хочет?
– Пытается добиться встречи с дофином.
– А… целительница…
– Нет, твердит, что она та самая Дева, о которой были пророчества. Что она спасет Францию, снимет осаду с Орлеана и коронует в Реймсе дофина…
Последние слова Бартоломи произносил с опаской, потому что барон повернулся к нему всем телом и внимательно слушал.
– И что, нашлись те, кто поверил? – Когда барона что-то занимало или удивляло, его правая бровь приподнималась, и выражение красивого лица становилось насмешливым.
Бартоломи перевел дух, Жиль де Ре не швырнул в него кубком, и то хорошо.
– Верят! Все верят, что действительно спасительница. Даже солдаты как с ума сошли, хоть завтра в бой!
– А дофин?
– У дофина она еще не была, тот боится…
Жиль де Ре поднялся на ноги:
– Пойдем!
– К-куда?
– Пока я буду одеваться, разузнай, где она остановилась, у кого живет…
– Монсеньор, она так себе… и ходит в мужской одежде… обычная крестьяночка…
Барон вытаращил глаза на своего помощника, дом потряс его хохот:
– Мне не нужна деревенская девка! Я хочу видеть ту, что называет себя Девой!
– Так я велю ей прийти завтра поутру…
– Пойдем сейчас! Ты что, боишься? Уж не ведьма ли она?
Бартоломи опасливо перекрестился, но замотал головой:
– Не, вроде от священников не шарахается, говорят, проверяли…
Шинон невелик, и хотя пробираться по загаженным улицам было довольно трудно, а сама девушка поселилась не в лучшем районе города, гостиницу разыскали быстро, и приключений по пути не случилось. Услужливо освещая дорогу барону и сам стараясь не вляпаться в нечистоты, Бартоломи ломал голову над тем, к чему Жилю де Ре эта крестьянка из Домреми. Но спрашивать не решился, потому как сдержанность никогда не была отличительной чертой барона.
Дом нашли легко и саму девицу тоже. Она оказалась довольно рослой и симпатичной, правда, волосы пострижены в кружок, как у пажа, и одета действительно в мужское платье. Но большие черные глаза хороши, в них светилось что-то такое, отчего и сам Бартоломи вдруг поверил, что она не зря явилась в Шинон.
Барон не был столь сентиментален. Он оценивающе оглядел девицу и, не обращая ни малейшего внимания на ее возмущенное сопение, уселся, снова вытянув ноги к огню. Конечно, здесь не было удобного кресла, Жилю де Ре пришлось довольствоваться простым стулом, но это его не смутило. Чуть полюбовавшись огнем в небольшом очаге, он задумчиво произнес:
– С чего это ты решила сбежать из дома и отправиться из своего…
– Домреми, – услужливо подсказал Бартоломи.
– …Домреми в Шинон? Разве девушкам не положено сидеть дома и прясть пряжу? Или вообще нянчить детей?
Первое смущение от появления барона у Жанны уже прошло, она вскинула голову и усмехнулась:
– Это мне приказали Голоса.
– Что приказали?
– Чтобы я шла к дофину спасать Францию и короновать его в Реймсе.
Бровь Жиля де Ре чуть насмешливо приподнялась:
– Ты полагаешь, что королей коронуют крестьяне? Для этого и без тебя найдется немало желающих!
Бартоломи тихонько захихикал, но тут же осекся, потому что сам барон не смеялся. Напротив, он не спускал глаз с девчонки, явно что-то прикидывая. Тревожно приглядывалась и хозяйка гостиницы Катарина, ей совсем не хотелось, чтобы даже такой важный человек (хотя она и не представляла, кто это) обидел девушку, жившую здесь уже несколько дней. Жанна хорошая девочка, и если твердит, что слышала Голоса, значит, так и есть! У женщины язык чесался заявить об этом наглецу, посмевшему рассесться посреди комнаты, не обращая внимания на остальных. Катарина уже открыла рот, чтобы сказать, но Жанна опередила, отвечая на замечание барона:
– Что же вы не сделали этого до сих пор?
Вот теперь бровь Жиля приподнялась основательно:
– Ты за словом в карман не полезешь!
Девушка чуть смутилась собственной дерзости, в ее черных глазах появилась непрошеная влага. Стараясь справиться с ненужными слезами, она вскинула голову повыше. Барон снова покусал свой ус и, видно, на что-то решился. Он поднялся, хлопнув себя по коленке:
– Итак, ты хочешь короновать дофина и снять осаду с Орлеана, а для этого готова вести за собой других?
– Так велели мне Голоса.
– Про Голоса можешь рассказывать кому другому, – махнул рукой Жиль де Ре, – а вот встречу с дофином я тебе устрою. Но! – Его палец поднялся вверх. – Только если ты поклянешься слушаться меня во всем.
И тут девчонка замотала головой:
– Я не могу такого обещать.
– Что?!
– Я не могу обещать слушаться вас во всем, потому что не знаю, чего вы от меня потребуете. Вдруг это будет не то, что я должна делать?
Барон откровенно хмыкнул, его глаза стали насмешливыми. Приблизив лицо к лицу Жанны, он внятно объяснил:
– Я хочу того, чего и ты, – освободить Францию и короновать дофина. – Уже тише, словно для себя добавил: – Может, тогда он отдаст долги…
Девушка замерла, не зная, что говорить и делать дальше. Уж очень странный посетитель.
Но Жиль де Ре времени не терял:
– Слушай меня внимательно. О нашей встрече никто не должен знать! Никто, понимаешь, даже на исповеди молчи! И ты тоже! – Он, не глядя, ткнул пальцем в стоявшую хозяйку гостиницы. – При любой встрече, где бы она ни произошла, не подавай вида, что узнала. Ты когда-нибудь видела дофина?
– Нет.
– Завтра к тебе придет Бартоломи, это он, – палец также мимоходом ткнул в слугу, – и подробно расскажет, как дофин выглядит. Кроме того, я пришлю женщину, которая поможет тебе одеться приличней, ко двору не ходят в таком виде. – Барон с легким презрением оглядел Жанну с ног до головы.
Больше он не собирался ничего объяснять, хватит с деревенской девчонки и этого. И все же у самой двери обернулся.
– Ты хочешь вести за собой людей против англичан? У меня есть люди и оружие, я позволю тебе повести их. Под своим присмотром.
У самого выхода из дома провожавшая непрошеных гостей Катарина все же успела шепнуть Бартоломи:
– Кто это?!
Тот с удовольствием хмыкнул:
– Жиль де Ре барон де Лаваль!
Барон, услышав эти объяснения шепотом, залился смехом.
Пока возвращались обратно, Бартоломи размышлял над произошедшим. Он дивился задумке Жиля де Ре и той активности, с какой барон взялся за дело. С одной стороны, понятно – дать дофину деньги на армию и наблюдать, как они утекают в бездонные карманы ближайшего помощника короля и его главного заемщика шамбеллана де Тремуйля безо всякой надежды быть оттуда возвращенными, занятие не слишком приятное, с другой – зачем барону де Лавалю эта девка, что, без нее дофина уже никак не подвигнуть на хоть какую-то активность? Вздохнув, Бартоломи сам себе признался, что никак. Де Ре прав, еще немного, и армия проест то, что осталось у Карла от подачки барона после оплаты процентов по долгам Тремуйлю, если к этому времени ничего не изменится, то все траты были зряшными, вернее, попросту обогатили кузена барона, этого толстого ненасытного Тремуйля. Тут не то что крестьяночку привлечешь к делу, но и кого похуже…
А девка-то ничего, даже свет в глазах какой-то есть. Может, она и впрямь слышит эти Голоса? Народ верит, что слышит. Сам Бартоломи сомневался – что, у Господа не нашлось никого получше, нет, не девчонки, а дофина Карла, чтобы посадить на французский трон? Нашел кому помогать! Слуга незаметно перекрестился, прошептав слова извинения из-за богохульства. Пути Господни неисповедимы, кого выбрал, того выбрал. Хотя по нему так лучше вон барона. А что, чем не король? Умен, красив, образован, столько книг прочел, другой за всю жизнь и не увидит столько, великолепный наездник и фехтовальщик, лучше него никто не владеет оружием, к тому же богат несметно. Де Ре самые богатые землевладельцы во Франции, что той, которая принадлежит Буржскому королевству, что той, которая пока под англичанами и бургундцами. И королевская кровь в нем тоже есть, немного, но есть!
В общем, Бартоломи искренне считал, что Господу лучше бы сделать королем его хозяина, Жиля де Ре барона де Лаваля, чем этого вечно сонного дофина Карла, названного собственной матерью незаконнорожденным. Но Господь не советовался с Бартоломи, потому оставалось лишь молча сокрушаться…
Имя барона ничего не говорило ни Катарине, ни Жанне, они были слишком далеки от королевского двора. А вот сам Жиль де Ре их попросту потряс. Когда за неждаными гостями закрылась дверь, хозяйка примчалась в комнату девушки и с порога замотала головой:
– Уж не знаю, что и сказать! Такой весь важный и… страшный…
Жанна сидела бледная как полотно, Катарина обеспокоенно заглянула ей в лицо:
– Что ты?
– Точно в преисподнюю заглянула, – прошептала девушка.
– Господь с тобой! Господь!
Губы Жанны шептали молитву.
– Надо завтра твоего рыцаря Бертрана этого спросить, может, он чего скажет?
Девушка только кивнула.
Заснуть Жанна не смогла до самого рассвета. Стоило закрыть глаза, перед мысленным взором вставало красивое лицо странного посетителя. Жиль де Ре… Знать бы еще, кто это. Вел себя так, словно он хозяин Шинона и вообще жизни. Что-то говорил о долгах дофина, которые тот не торопится вернуть. Ему, что ли? Неужели дофин что-то должен? Жанне в голову не могло прийти, что Карл мог кому-то задолжать. Разве он не самый богатый человек во Франции? Разве не ему принадлежит все в стране?
Но довольно быстро мысли вернулись к самому Жилю де Ре. Его лицо вызывало двойственное чувство: красивое, мужественное и умное, оно почему-то пугало, словно внутри у барона пряталось нечто такое… Не испытание ли это ей? Девушка тщетно пыталась прислушаться в надежде, что Голоса подскажут, как быть. Оставалось думать самой.
И все же ей надоело бояться, Жанна твердо верила, что Господь ее не оставит, она ведь не делала ничего плохого… Кроме разве ухода из дома против воли родителей. Это было ее грехом и ее болью, а потому через некоторое время мысли вернулись к Домреми и родным. Почти до рассвета девушка вспоминала свой дом и детство, когда все было таким простым и понятным, а если что не так, можно спросить у матери.
ДЕТСТВО
Огонь подбирался к ногам… языки пламени все ближе… еще немного, и оно коснется ступней… захватит рубашку… а за ней и все тело… Губы раскрылись в крике: «Иисусе!!!»
Закричав, Изабелла села на постели, в ужасе оглядываясь. Муж тоже вскинулся:
– Снова тот сон?
Женщина кивнула, тяжело дыша, ее лоб покрыла испарина, по спине тек холодный пот. Этот страшный сон снился уже который год, причем в одну и ту же ночь – 30 мая. Изабелла Роме не видела лица горящей девушки, даже не слышала ее крика, просто знала, что именно та кричит, а еще точно знала, что это ее дочь Жаннетта! Бедняжка никому, кроме мужа, не пересказывала сон, даже на исповеди молчала, хотя и понимала, что это грех. Но как сказать, что пусть и во сне ее дочь предают огню, как еретичку?!
– Почему Жаннетта? – горестно прошептали губы Изабеллы. – Она хорошая девочка и добрая прихожанка.
– Ага, – согласился Жак Д’Арк, – только уж больно строптива. Если что себе вобьет в голову, то разве огнем и вытравишь.
У Изабеллы перехватило дыхание. Жак невольно произнес самое страшное. Неужели их девочка станет еретичкой?! Нет, Изабелла и раньше старалась, чтобы дети росли добрыми христианами, а теперь, когда Жаннетта подросла, станет следить за ней пуще прежнего!
– Береги дочь, – вздохнул Жак, видно, понявший мысли жены. – И не потакай ее глупостям.
Изабелла кивнула, да только как это сделать, если Жаннетта упряма, как их ослик?
Муж словно перекладывал на нее ответственность за дочь. Это верно, матери должны отвечать за дочерей больше, чем отцы. Для себя Изабелла решила, что будет держать Жаннетту при себе до самого замужества неотлучно, а там как Господь даст.
И снова Жак прочел мысли супруги:
– Пусть лучше не ходит в поле, а будет при тебе весь день. Так спокойней. И в кого она? – проворчал мужчина, отворачиваясь к стене и устраиваясь поудобней.
А Изабелла до самого рассвета так и не сомкнула глаз, сердце тревожно ныло, словно предчувствуя беду, хотя оснований для нее не было никаких, старшая из дочерей росла доброй и послушной девочкой.
Мать не рассказала отцу о Голосах, которые вдруг стала слышать их дочь. Это пугало больше всего, мало ли что за Голоса и что они подскажут… Тяжело вздохнув, Изабелла решила обязательно посоветоваться со священником.
У Д’Арков хорошие дети – трое сыновей и две дочери. Только старший из сыновей – Жак – все время недужил, остальные – Пьер, Жан, Жаннетта и Катрин – здоровые, веселые, трудолюбивые, они прилежные прихожане. Почему же в тяжком предчувствии томилось сердце матери? Почему каждый год после рождения Жаннетты в предпоследнюю ночь мая ей снился один и тот же страшный сон?
А все потому, что спокойная жизнь во Франции давно закончилась, мало кто такую и помнил. Не одно десятилетие шла война с англичанами и их сторонниками – бургундцами. Это была странная война. И не только тем, что длилась с незапамятных времен, она больше похожа на разбойничью – невесть откуда взявшиеся и чьи отряды появлялись из леса, нападали, разоряя и унося все, что могли, и исчезали. Кому жаловаться и у кого просить защиты?
Франция разделена, частью ее завладели англичане, а прежняя королева Изабелла и безумный король Карл VI подписали с англичанами и бургундцами мир в Труа, по которому от самой Франции осталось совсем немного. Не подчинился их сын дофин Карл, но что он мог, если собственная мать вдруг объявила, что ее сын незаконнорожденный?!
Домреми далековато от Парижа, причем та часть села, где жила семья Жака и Изабеллы Д’Арк, принадлежала королю, на другом берегу большого ручья земли сеньора. Но король далеко, а сеньору и дела нет до множества бандитов, разоряющих округу. Оставалось просить милости у Господа, что они и делали.
Господь был милостив, и пока Домреми большие беды не задевали, хотя жить, каждую минуту ожидая нападения и разора, очень тяжело. И новости, которые приносили путники, проходящие через Домреми, редко бывали хорошими…
С утра дождь только накрапывал, зато ближе к вечеру припустил не на шутку. В такую погоду путникам особенно тяжело…
Он был молод и недурен собой, но не внешняя пригожесть привлекла внимание девочек. Непогода заставила человека, спешившего в Вокулёр, задержаться в Домреми и попросить крова в ближайшем доме. Это вполне обычное для Домреми дело, село стояло на большой дороге, и многие ночевали в его гостеприимных домах, в качестве платы за крышу над головой и ужин рассказывая обо всем, что происходит за пределами их округи.
Уже очень много лет новости были не слишком радостными. Одну деревню разорили, другую… Англичане захватывали замок за замком, город за городом, не отставали и союзные с ними бургундцы. Домреми на самой окраине Франции, на границе Шампани и Лотарингии, но и здесь задавались вопросом: «Что же будет?»
Когда дождь загнал всех под крыши, Манжетта примчалась к подружке, укрываясь от потоков с неба куском рогожи, и взволнованно зашептала:
– Пойдем прясть к нам! У нас сегодня будет ночевать какой-то мессир, небось, многое расскажет!
Жаннетта закивала, всегда интересно послушать того, кто не один день мерил шагами землю. Подхватив свою прялку и побольше кудели, чтобы хватило на целый вечер, она поспешила в дом к Манжетте. И вот теперь девочки сидели в сторонке, ловко работая пальчиками и впитывая каждое слово рассказчика. А послушать было что…
– А что король? – в ответ на вопрос хозяина дома пожал плечами гость, потягивая кисловатое вино из простой кружки, поданной хозяйкой. – У нас, считай, и нет короля. Дофина Карла собственная мать отвергла, назвав незаконнорожденным. Не признавать же королем английского мальчишку?! Или Филиппа Бургундского!
– Говорят, он красивый… – робко подала голос хозяйка.
Гость приподнял брови:
– Кто? Если вы о Филиппе Бургундском, то да, красив и очень невоздержан. Иначе не заработал бы дурную болезнь. Про английского короля ничего не могу сказать, не знаю. А наш… Дофин Карл не блещет красотой и решительностью. Но хуже всего то, что в него со всех сторон впились десятки желающих поживиться!
– Кто?!
– Собственные придворные. Тянут и тянут из дофина деньги. Он скоро станет самым бедным при собственном дворе.
– Так что же, он их прогнать не может?
– Говорю же: нерешительный. А с чего быть решительным, если с самого детства на тебя все напасти и собственная мать предала?
Жаннетта горячо зашептала на ухо подружке:
– Как мне жалко бедного дофина!
Та закивала головой, ей тоже очень жаль. Но обсудить тяжелое положение дофина Карла не получилось, слишком интересной была беседа взрослых за стаканчиком вина.
– Так что же, Франции пропадать, что ли? Со всех сторон наседают…
– Пророчество есть. Плесните-ка мне еще…
– Ага, – согласился непонятно с чем хозяин, то ли с существованием пророчества, то ли с тем, что кружку нужно наполнить.
– Волшебник Мерлин пророчествовал, что погубит Францию женщина, а спасет Дева. Недолго уже ждать осталось.
– Чего?! – ахнула мать Манжетты.
– Спасения.
– А… уже погубили? – Хозяин поинтересовался почему-то шепотом.
– А то как?! Если прежний король сошел с ума и, расхаживая по дворцу, выл, как дикий зверь, а королева прелюбодействовала, а потом в этом открыто призналась, объявив в угоду англичанам сына незаконнорожденным? Она эта погубительница – королева Изабелла. Чужестранка, что ей Франция?
Девчонки даже прясть перестали. Их рты невольно раскрылись, словно так лучше слышно. От детей не отставали и взрослые. Все головы потянулись к рассказчику, глаза впились в его лицо, уши ловили каждое слово.
– А спасет кто?! Что сказал волшебник? – И снова хозяин спрашивал шепотом, причем оглянувшись на дверь, словно их мог услышать местный кюре.
– Спасет Дева. – Гость вдруг усмехнулся: – Причем из ваших мест.
– Как?!
– Из лесов Лотарингии.
– Лотарингия там, – показал на другой берег Мааса хозяин.
– Ну, почти из ваших. Что, Мерлин знал, где тот таинственный дубовый лес, из которого выйдет Дева, что спасет Францию?
– А кто это Мерлин? – робко поинтересовалась Манжетта, не выдержав напряжения момента, и тут же поспешила спрятаться за спину подруги. Но гость не стал приглядываться к сидевшим девочкам, он снисходительно оглядел собравшихся, вздохнув: деревенщина, что с них взять! Не знать о Мерлине и короле Артуре…
– Мерлин – маг и мудрец, друг английского короля Артура, правителя Камелота. Он великий маг, никогда не ошибавшийся в своих пророчествах. Значит, скоро из дубовых лесов появится Дева, чтобы спасти Францию и короля Карла.
– Тогда закончится война?
– Да.
Он еще долго рассказывал о происшествиях в стране, но Жаннетта уже не слушала, крутя свое веретенце, она размышляла о предательстве королевы Изабеллы и будущем явлении Девы.
– Как бы я хотела ей помочь! – Девочка невольно прошептала это вслух.
Манжетта заглянула в лицо подружки:
– Кому?
– Деве, когда она придет!
– Чем мы можем помочь, мы же не воины? Разве вот напрясть побольше да наткать для воинов.
– А она?
– Кто?
– Дева. Она же тоже не воин.
– Не знаю…
Спрашивать об этом у гостя не решились, Жаннетта подумала, что можно спросить у матери или у кюре.
Но ни у кого не спросила. Через несколько дней случилось то, что определило всю ее дальнейшую жизнь.
– Жаннетта… Жаннетта…
Разморенная на солнышке девочка с трудом разлепила глаза и обомлела! Неподалеку в воздухе висели полупрозрачные фигуры. Жаннетта сразу узнала их, потому что много раз видела в церкви, это святые Екатерина и Маргарита!
Чуть подальше вдруг сильно колыхнулся большой куст смородины, то ли взлетела птица, то ли кто-то шел. Стоило девочке повести туда глазами, как фигуры святых исчезли. Жаннетта едва не заплакала, проморгать такое! Но тут же услышала Голоса:
– Мы здесь, только нас не видно…
Как перевернули ее жизнь эти Голоса! Сколько раз после она будет обращаться к ним и просить о помощи! Но помощь придет не столько самой Жанне, сколько благодаря ее вере всей Франции…
В тот день была очередь семьи Манжетты пасти общее стадо, и Жаннетта точно знала, где найти подружку. Манжетта следила, чтобы овцы не разбредались слишком далеко, поэтому крутить головой приходилось постоянно. Вдруг она увидела Жаннетту, та спешила явно с каким-то потрясающим известием. Оттащив Манжетту в сторону к большому кусту орешника, подружка зашептала на ухо:
– Я их слышала!
– Кого?!
– Голоса!
– Какие голоса?
Чего они шептались, непонятно, все равно вокруг только овцы.
– Голоса, – снова со значением повторила Жаннетта, почему-то глядя в небо. – Они сказали, чтобы мы готовились.
– Кто?
– Мы.
– К чему готовились?
– Чтобы мы были добрыми прихожанками и послушными дочерьми. А еще девами.
– А…
Голоса не требовали ничего предосудительного, потому Манжетта чуть успокоилась, но почти сразу сообразила:
– Так к чему готовились-то?
– Помочь Деве.
– В чем?
– Освободить Францию и еще обиженному королю!
Манжетта ахнула: простые деревенские девчонки должны помочь той, что будет помогать королю?! Об освобождении Франции почему-то не думалось.
При этом как-то забылось и о самих голосах. Вспомнила о них Манжетта только через пару дней:
– А ты больше ничего не слышала?
Подруга сокрушенно помотала головой.
– Но, наверное, нельзя слышать всякий день. А ты на исповеди об этом скажешь?
Вот это вопрос! Голоса велели быть доброй христианкой, значит, лгать нельзя. Но если рассказать о Голосах, то мало ли чего подумают. Конечно, Жаннетта не боялась инквизиции, в Домреми мало кто о ней слышал, но рисковать не стоило, сочтут помешанной и начнут смеяться!
– Я подумаю.
Она решила для начала рассказать все матери, может, та что подскажет?
Изабелла долго вглядывалась в лицо дочери, пытаясь понять, действительно ли та что-то слышала или это буйная фантазия подрастающей девочки? Так и не поняла, но посоветовала пока никому ничего не говорить, подождать, если еще будут Голоса, тогда и расскажет.
А потом снова был тот самый страшный сон, и Изабелле стало казаться, что он предупреждал о возможных бедах с Жаннеттой именно из-за Голосов. Знать бы матери, насколько она права и неправа одновременно…

Уважаемые читатели, напоминаем: 
бумажный вариант книги вы можете взять 
в Центральной городской библиотеке им А.С. Пушкина по адресу: 
г. Каменск-Уральский, пр. Победы, 33! 
Узнать о наличии книги вы можете по телефону:
32-23-53.
Открыть описание

1 комментарий:

  1. Из аннотации:«Кто любит меня, за мной!» – с этим кличем она первой бросалась в бой. За ней шли, ей верили, ее боготворили самые отчаянные рубаки, не боявшиеся ни бога, ни черта. О ее подвигах слагали легенды. Ее причислили к лику святых и величают Спасительницей Франции. Ее представляют героиней без страха и упрека…
    На страницах этого романа предстает совсем другая Жанна д’Арк – не обезличенная бесполая святая церковных Житий и не бронзовый памятник, не ведающий ужаса и сомнений, а живая, смертная, совсем юная девушка, которая отчаянно боялась крови и боли, но, преодолевая страх, повела в бой тысячи мужчин. Она взвалила на свои хрупкие плечи, кроме тяжести доспехов, еще и чудовищный груз ответственности за судьбу родины, она вынесла больше, чем самые сильные и стойкие из ее рыцарей, – кровавый кошмар рукопашных, тяжелейшие ранения, королевскую неблагодарность, предательство, неправый суд, – она не дрогнула ни на поле боя, ни в застенке, ни на эшафоте, она взошла на костер ради своей веры и спасения своего отечества.
    Читайте новый роман от автора бестселлеров «Княгиня Ольга» и «Клеопатра» – потрясающую историю о невероятном мужестве «слабой» женщины, перед которым меркнут подвиги самых доблестных мужчин!"

    ОтветитьУдалить

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...
Новинки on PhotoPeach

Книга, которая учит любить книги