четверг, 6 марта 2014 г.

Носов Н. Тук-тук-тук

Тук-тук-тук
Мы втроём — я, Мишка и Костя — приехали в пионерлагерь на день раньше всего отряда. У нас было задание: украсить помещение к приезду ребят. Мы сами просили нашего вожатого Витю отправить нас вперёд. Нам очень хотелось поскорей в лагерь.
Витя согласился и сам поехал с нами. Когда мы приехали, в доме уже заканчивалась уборка. Мы развесили на стенах плакаты, картины, которые привезли с собой, потом нарезали из разноцветной бумаги флажков, нанизали их на верёвочки и повесили под потолком. Потом нарвали в поле цветов, наделали из них букетов и расставили на окнах в банках с водой. Хорошо получилось!
Вечером вожатый Витя уехал обратно в город. Марья Максимовна, лагерный сторож, которая жила рядом в маленьком домике, сказала, чтобы мы шли ночевать к ней, но мы не захотели. Мишка сказал, что мы ничего не боимся и будем ночевать одни в доме. Марья Максимовна ушла, а мы поставили во дворе самовар, сели на крылечке и отдыхали. Хорошо было в лагере! Возле самого дома росли высокие рябины, а вдоль забора — огромные старые липы. На них множество круглых вороньих гнёзд.
Вороны кружились над липами и громко кричали. В воздухе гудели майские жуки. Они носились в разные стороны, налетали на стены дома и шлёпались на землю. Мишка подбирал их и складывал в коробочку.
А потом солнышко скрылось за лесом, и облака на небе вспыхнули красным пламенем. Так красиво стало! Если бы у меня были краски, я бы тут же нарисовал картину: вверху красные облака, а внизу наш самовар. А от самовара поднимается дым прямо к облакам, как из пароходной трубы.
Потом облака потухли и стали серые, как будто горы. Всё переменилось вокруг. Нам даже стало казаться, что мы попали каким-то чудом в другие края.
Самовар вскипел. Мы перенесли его в комнату, зажгли лампу и сели пить чай. В окно налетели ночные бабочки; они кружились вокруг лампы, будто плясали. Всё было как-то необыкновенно. Тихо так, только самовар на столе шумит. Мы сидим и чай пьём, сами себе хозяева.
После чая Мишка запер на крючок дверь и ещё верёвкой за ручку привязал.
— Чтоб не забрались разбойники, — говорит.
— Не бойся, — говорим мы, — никто не заберётся.
— Я не боюсь. Так, на всякий случай. И ставни надо закрыть.
Мы посмеялись над ним, но ставни всё-таки закрыли, на всякий случай, и стали укладываться спать. Сдвинули три кровати вместе, чтоб удобнее было разговаривать.
Мишка стал просить пустить его в середину. Костя говорит:
— Ты, видно, хочешь, чтоб разбойники сначала нас убили, а потом только до тебя добрались. Ну ладно, ложись.
Пустили его в середину. Но он всё равно, должно быть, боялся: взял в кухне топор и сунул его себе под подушку. Мы с Костей чуть со смеху не лопнули.
— Ты только нас не заруби по ошибке, — говорим. — А то примешь нас за разбойников и тяпнешь по голове топором.
— Не бойтесь, — говорит Мишка, — не тяпну!
Потушили мы лампу и стали в темноте рассказывать друг другу сказки. Сначала рассказал Мишка, потом я, а когда очередь дошла до Кости, он начал какую-то длинную страшную сказку про колдунов, про ведьм, про чертей и про Кощея Бессмертного. Мишка от страха закутался с головой в одеяло и стал просить Костю не рассказывать больше эту сказку. А Костя, чтоб попугать Мишку, принялся ещё кулаками по стене стучать и говорить, что это черти стучат. Мне самому сделалось страшно, и я сказал Косте, чтоб он перестал.
Наконец Костя унялся. Мишка успокоился и уснул. Стало тихо. Мы с Костей почему-то долго не могли уснуть. Лежим, прислушиваемся, как Мишкины жуки в коробке шуршат.
— Темно, как в погребе! — сказал Костя.
— Это потому, что ставни закрыты, — говорю я.
— А всё-таки мы храбрые! Не боимся одни ночевать! — говорит Костя.
Скоро чуточку посветлело. Стали видны щели в ставнях.
— Наверно, уже рассвет, — говорит Костя. — Теперь ночи совсем короткие.
— А может быть, луна взошла?
Наконец я задремал. Вдруг слышу сквозь сон:
Тук-тук-тук!
Я проснулся. Мишка и Костя спят. Я разбудил Костю.
— Кто-то стучит, — говорю.
— Кто же может стучать?
— А вот послушай.
Прислушались мы. Тихо. Потом снова:
Тук-тук-тук!
— В дверь стучат, — говорит Костя. — Кто же это?
Подождали мы. Не стучат больше.
«Может быть, показалось», — думаем.
Вдруг опять:
Тук-тук-тук! Тук-тук-тук!
— Тише, — шепчет Костя, — не надо отзываться. Может быть, постучит и уйдёт.
Подождали. Вдруг снова:
Тук-тук-тук! Тра-та-та-та!
— Ах, чтоб тебя разорвало! Не уходит! — говорит Костя.
— Может быть, это из города кто-нибудь приехал? — говорю я.
— Зачем же в такую поздноту ездить? Подождём. Если постучат ещё, спросим.
Ждём. Никого нет.
— Наверно, ушёл, — говорит Костя. Только мы было успокоились, вдруг снова:
Тра-та-та-та!
Я подскочил в постели от неожиданности.
— Пойдём, — говорю, — спросим.
— Пойдём.
Подкрались мы к двери.
— Кто там? — спрашивает Костя.
Тихо. Никто не отвечает.
— Кто там?
Молчит.
— Кто там?
Никакого ответа.
— Наверно, ушёл, — говорю я.
Пошли мы обратно. Только отошли от двери:
Тук-тук-тук! Трах-та-тах!
Бросились снова к дверям:
— Кто там?
Молчит.
— Что он, глухой, что ли? — говорит Костя.
Стоим мы, прислушиваемся. За дверью будто об стенку кто-то трётся.
— Кто там?
Ничего не отвечает.
Отошли мы от двери. Вдруг снова:
Тук-тук-тук!
Забрались мы на кровать и дышать боимся. Сидели, сидели — не стучит больше. Легли. Думаем: не будет больше стучать.
Тихо. Вдруг слышим — шуршит по крыше. И вдруг по железу:
Бух-бух-бух! Трах!
— На крышу забрался! — прошептал Костя.
Вдруг с другой стороны:
Бум-бум-бум! Бах!
— Да тут не один, а двое! — говорю я. — Что ж это они, крышу разобрать хотят?
Вскочили мы с кроватей, закрыли дверь в соседнюю комнату, откуда был ход на чердак. К двери стол придвинули и ещё другим столом и кроватью подпёрли. А на крыше всё стучат: то один, то другой, то вместе разом. И ещё третий к ним прибавился. И ещё кто-то снова в дверь колотить начал.
— Может быть, это кто-нибудь нарочно, чтоб напугать нас, — говорю я.
— Выйти, — говорит Костя, — да накостылять им по шее, чтоб не мешали спать!
— Ещё нам, — говорю, — накостыляют. Вдруг их там человек двадцать!
— А может, это и не люди!
— А кто же?
— Черти какие-нибудь.
— Брось, — говорю, — сказки рассказывать! И без сказок страшно!
А Мишка спит и ничего не слышит. Ему хоть бы что!
— Может быть, разбудить его? — спрашиваю.
— Не надо. Пусть пока спит, — говорит Костя. — Знаешь, какой он трус. До смерти перепугается.
Устали мы, прямо с ног валимся. Спать хочется! Костя забрался в постель и говорит:
— Надоела мне вся эта музыка! Пусть там себе хоть головы расшибут на крыше. Очень мне нужно обращать внимание.
Я вытащил у Мишки из-под подушки топор, положил его рядом с собой в кровать и тоже прилёг отдохнуть. Стук на крыше становился всё чаще и тише. Мне стало казаться, что это дождь по крыше стучит, и я не заметил, как снова уснул.
Утром просыпаемся от страшного стука. Во дворе шум и крик.
Я схватил топор, подбежал к двери.
— Кто там? — спрашиваю.
И вдруг слышу голос Вити, вожатого:
— Откройте, ребята! Что там с вами случилось? Полчаса достучаться не можем.
Я открыл дверь. Все ребята гурьбой ввалились в комнату. Витя увидел топор.
— Зачем топор? — спрашивает. — И что у вас за разгром такой?
Мы с Костей стали рассказывать, что здесь ночью случилось. Но никто нам не верил, все смеялись над нами и говорили, что это нам с перепугу показалось. Мы с Костей чуть не плакали от обиды. Вдруг сверху послышался стук.
— Тише! — закричал Костя и поднял палец кверху.
Ребята умолкли и стали прислушиваться.
Тук-тук-тук! — стучало что-то по крыше.
Ребята застыли от удивления. Мы с Костей открыли дверь и потихоньку вышли во двор. Все пошли за нами. Мы отошли от дома в сторону и взглянули на крышу. Там сидела обыкновенная ворона и что-то клевала.
Тук-тук-тук! Бух-бух! — стучала она по железу клювом.
Ребята увидели ворону и расхохотались так громко, что ворона захлопала крыльями и улетела. Ребята сейчас же притащили лестницу; несколько человек забрались на крышу посмотреть, что там клевала ворона.
— Здесь прошлогодние ягоды рябины лежат. Наверно, вороны клюют их и стучат по крыше! — закричали ребята.
— Откуда же здесь ягоды рябины берутся? — говорим мы.
— Да тут ведь вокруг рябины растут. Вот ягоды прямо на крышу и падают.
— Постойте, а в дверь-то кто стучал? — говорю я.
— Да, — говорит Костя, — зачем это воронам понадобилось в дверь стучать? Вы ещё скажете, что вороны нарочно в дверь стучали, чтоб мы их переночевать пустили.
На это никто не мог ничего ответить. Все побежали на крыльцо и стали осматривать дверь. Витя поднял с крыльца ягоду и сказал:
— Они и не стучали в дверь. Они клевали на крыльце ягоды, а вам показалось, что стучат в дверь.
Мы посмотрели: на крыльце валялось несколько ягод рябины.
— Храбрецы! — смеялись над нами ребята. — Втроём испугались вороны!
— И совсем не втроём, а вдвоём, — говорю я, — Мишка спал как убитый и ничего не слышал.
— Молодец, Мишка! — закричали ребята. — Значит, ты один не боялся вороны?
— Я ничего не боялся, — ответил Мишка. — Я спал и ничего не знаю.
С тех пор все считают Мишку храбрецом, а нас с Костей трусами.

 Огородники
Через день после того, как мы приехали в пионерлагерь, наш вожатый Витя сказал, что у нас будет свой огород. Мы собрались и стали решать, как будем обрабатывать землю и что сажать. Решили поделить землю на участки и чтобы на каждом участке бригада из двух человек работала. Сразу будет видно, кто впереди, а кто отстаёт. Отстающим решили помогать, чтобы вся земля была хорошо обработана и дала большой урожай.
Мы с Мишкой попросили записать нас в одну бригаду. Мы ещё в городе условились, что будем работать вместе и рыбу ловить вместе. Всё у нас было общее: и лопаты, и удочки.
— Ребята, — сказал Вадик Зайцев, — я предлагаю сделать красное знамя и на нём написать: «Лучшему огороднику». Кто первый вскопает участок, у того на участке поставим знамя.
— Правильно, — согласились ребята. — А потом будем за это знамя бороться. Кто лучше проведёт посадку, к тому перейдёт на участок знамя. Потом знамя будем передавать за прополку. А у кого окажется самый большой урожай, тому подарим осенью это знамя, и пусть он везёт его с собой в город.
Мы с Мишкой решили бороться за красное знамя.
— Как возьмём его в самом начале, так до конца не выпустим и домой увезём, — говорил Мишка.
Наш огород был недалеко от реки. Мы измерили землю рулеткой, наметили участки и вбили колышки с номерами. Нам с Мишкой достался двенадцатый участок. Мишка тут же стал кричать, что нам самый плохой участок дали.
— Да чем он плохой? — спрашивает Витя.
— Дырка вон тут в земле!
— Ну, что это за дырка! — засмеялся Витя. — Лошадь копытом продавила.
— И пень вон торчит, — говорит Мишка.
— И на других участках есть пни, посмотри.
Но Мишка уже никуда смотреть не хотел и кричал:
— Его ведь из земли выковыривать надо!
— Что ж, выкорчуете. Сами не справитесь, ребята помогут.
— Уж если возьмёмся — справимся, — обиделся Мишка. — Ещё и ребятам поможем, на буксир кого надо возьмём.
— Вот и хорошо, — сказал Витя.
Все ребята стали вскапывать землю. И мы с Мишкой стали копать.
Мишка то и дело бегал смотреть, сколько другие ребята вскопали. Я говорю ему:
— Ты не бегай, работай, а то мы меньше всех вскопаем.
— Ничего, — говорит, — я ещё поднажму.
И стал поднажимать. Поднажмёт, поднажмёт и снова убежит куда-нибудь.
В этот день мы мало работали. Скоро вожатый Витя позвал всех обедать. После обеда мы с Мишкой схватили лопаты и снова хотели на огород бежать, но Витя не позволил. Он сказал:
— Работать будем только до обеда. После обеда — отдыхать, а то у нас найдутся такие ребята, которые в первый же день перетрудятся и потом не смогут работать.
На следующее утро мы раньше всех примчались на огород и стали копать. Потом Мишка выпросил у Вити рулетку и принялся землю мерять, сколько у нас на участке вскопано да сколько осталось. Покопает немного и снова меряет. И всё ему кажется мало.
Я говорю:
— Конечно, будет мало, если я один копаю, а ты только меряешь!
Он бросил рулетку и стал копать. Только недолго копал. Корень ему в земле попался, так он этот корень стал из земли выдирать. Драл его, драл, весь участок разворотил. Даже на соседний участок залез и там выдирает этот корень.
— Да брось ты его, — говорю. — Чего ты к нему привязался?
— Я, — говорит, — думал, что он короткий, а он вон какой длинный, как удав.
— Ну и перестань с ним возиться!
— Да должен же он где-нибудь кончиться!
— А тебе будто не всё равно?
— Нет, — говорит, — я такой человек: если за что-нибудь взялся, обязательно до конца сделаю.
И снова ухватился руками за корень. Тогда я рассердился, подошёл и отрубил этот корень лопатой. А Мишка корень рулеткой измерил и говорит:
— Ого! Шесть с половиной метров! А если бы ты не отрубил, так он, может быть, метров двадцать был бы!
Я говорю:
— Если бы я знал, что ты так будешь работать, то с тобой бы не связывался.
А он:
— Можешь отдельно. Я же тебя не заставляю.
— Как же теперь отдельно, когда у нас столько вскопано! Вот не получим из-за тебя красного знамени.
— Почему — не получим? Ты посмотри, сколько у Вани Ложкина и Сени Боброва. Ещё меньше нашего.
Он побежал на участок Вани и Сени и стал над ними смеяться:
— Эх, вы! Придётся вас на буксир брать!
А они его прогоняют:
— Смотри, как бы тебя не взяли!
Я говорю:
— Чудак ты! Над другими смеёшься, а сам сколько сделал? И чего я только с тобой связался!
— Ничего, — говорит, — я одну штуку придумал. Завтра знамя будет на нашем участке.
— С ума, — говорю, — сошёл! Тут на два дня работы, а с тобой и четыре провозишься.
— Вот увидишь, я потом тебе расскажу.
— Ты лучше работай. Всё равно земля сама не вскопается.
Он взял лопату, но тут Витя сказал, чтобы все шли обедать. Ну, Мишка лопату на плечо и помчался впереди всех в лагерь.
После обеда Витя стал красный флаг делать, а мы все ему помогали: кто палку строгал, кто материю подшивал, кто разводил краски. Флаг получился красивый. Палку выкрасили золотой краской, а на красной материи Витя написал серебряными буквами: «Лучшему огороднику».
Мишка сказал:
— Давайте ещё пугало сделаем, чтоб вороны огород не клевали.
Эта затея всем очень понравилась. Взяли мы жердь и к ней крест-накрест палку привязали, достали старый мешок и сшили из него рубаху. Потом натянули эту рубаху на жердь, а сверху глиняный горшок надели. На горшке Мишка нарисовал углём нос, рот, глаза. Страшная рожа получилась! Поставили это пугало посреди двора. Все смотрели на него и смеялись.
Мишка отвёл меня в сторону и говорит:
— Вот что я придумал: давай, когда все лягут спать, удерём на огород и вскопаем свой участок. Оставим на утро кусочек маленький, завтра быстро вскопаем и получим знамя.
Я говорю:
— Если бы ты работал! А то ведь с разными пустяками возишься.
— Я буду хорошо работать, вот увидишь!
— Ну ладно, только если ты снова возьмёшься за старое, брошу всё и уйду.
Вечером все легли спать. И мы с Мишкой легли, только для виду. Я уже начал дремать. Вдруг меня Мишка толкает в бок:
— Вставай! А то не видать нам знамени, как своих ушей!
Встал я. Мы вышли так, чтобы никто нас не видел. Взяли лопаты и пошли на огород. Луна светила, и всё было видно. Пришли на огород.
— Вот наш участок, — говорит Мишка. — Видишь, и пень торчит.
Стали мы копать. На этот раз Мишка хорошо работал, и мы много вскопали. Дошли до пня и решили его выкорчевать. Обкопали со всех сторон и стали из земли тащить. Тащили, тащили, а он не лезет. Пришлось обрубать корни лопатой. Устали, как лошади! Всё-таки вытащили. Землю заровняли, а пень Мишка на соседний участок бросил.
Я говорю:
— Это ты нехорошо сделал!
— А куда его девать?
— Нельзя же на чужой участок!
— Ну, давай его в реку бросим!
Взяли мы пень и потащили к реке. А он тяжёлый! Насилу дотащили — и бултых в воду! Он поплыл по реке, как будто спрут или осьминог какой. Мы посмотрели ему вслед и пошли домой. Больше в этот раз уже не могли работать, устали очень. Да нам совсем небольшой кусочек осталось вскопать.
Утром проснулись мы позже всех. Всё тело у нас болит: руки болят, ноги болят, спина болит.
— Что это? — спрашивает Мишка.
— Перетрудились, — говорю, — слишком много работали.
Встали мы, размялись немного. За завтраком Мишка стал перед ребятами хвастать, что красное знамя достанется нам.
После завтрака все помчались на огород, а мы с Мишкой пошли не спеша. Куда нам спешить! Пришли на огород. Все, как кроты, роются, а мы ходим да посмеиваемся.
— Не видать вам знамени, — говорим, — как своих ушей!
Ребята отвечают:
— Вы бы работали! Только другим мешаете.
Тут Мишка говорит:
— А это вот чей участок? Совсем мало вскопано. И хозяев нет. Наверно, дрыхнут ещё!
Я посмотрел:
— Номер двенадцатый. Да это ведь наш участок!
— Не может быть, — говорит Мишка. — Мы больше вскопали.
— Мне, — говорю, — тоже казалось, что больше.
— Может быть, нарочно кто-нибудь номерки переменил?
— Нет, всё правильно. Вот одиннадцатый, а там тринадцатый.
Смотрим, и пень торчит. Мы растерялись даже.
— Послушай, — говорю я. — Если это наш участок, то откуда же пень взялся? Мы ведь его уже выкорчевали!
— Правда, — говорит Мишка. — Не мог же за ночь новый пень вырасти.
Вдруг слышим, Ваня Ложкин на своём участке кричит:
— Ребята, смотрите, какое чудо! У нас тут вчера пень был, а сегодня нету. Куда он делся?
Все побежали на это чудо смотреть. Подошли и мы с Мишкой.
«Что такое! — думаем. — Вчера у них и до половины не было вскопано, а сегодня совсем небольшой кусочек остался».
— Мишка, — говорю я, — да это ведь мы ночью по ошибке на их участке работали и пень им выкорчевали!
— Да что ты!
— Верно!
— Ах мы, ослы! — говорит Мишка. — Да что же нам теперь делать? По правилу, они должны нам свой участок отдать, а себе пусть берут наш. Что мы, даром у них работали?
— Молчи! — говорю. — Хочешь, чтоб над нами весь лагерь смеялся?
— Что же делать?
— Копать, — говорю, — вот что!
Схватили мы лопаты. Да не тут-то было: руки болят, ноги болят, спина не разгибается.
Скоро Ваня Ложкин и Сенька Бобров на своём участке работу кончили. Витя поздравил их и отдал им красное знамя.
Они поставили его посреди участка. Все собрались вокруг и в ладоши захлопали.
Мишка говорит:
— Это неправильно!
— Почему неправильно? — спрашивает Витя.
— Потому и неправильно, что за них кто-то пень выкорчевал. Они сами сказали.
— А мы виноваты? — говорит Ваня. — Может быть, его кто-нибудь себе на дрова выкорчевал. Разве мы запрещать будем?
— А может быть, его кто-нибудь по ошибке вместо своего выкорчевал, — ответил Мишка.
— Тогда бы он здесь был, а его нигде нет, — сказал Ваня.
— А может быть, они его в реку бросили, — говорит Мишка.
— Ну что ты пристал: «может быть» да «может быть»!
— Может быть, вам и участок кто-нибудь ночью вскопал, — не унимался Мишка.
Я его толкаю, чтоб он не проговорился.
Ваня говорит:
— Всё может быть. Мы землю не меряли.
Пошли мы на свой участок и стали копать.
А Ваня и Сенька стали рядом и хихикают.
— Вот работают! — говорит Сенька. — Будто во сне мочалку жуют.
— Надо их на буксир взять, — сказал Ваня. — У них ведь меньше всех вскопано.
Ну и взяли нас на буксир. Помогли нам копать и пень выкорчевать. Всё равно мы позже всех кончили.
Ребята говорят:
— Давайте на их участке, как на отстающем, поставим пугало.
Все согласились и поставили пугало на нашем участке. Мы с Мишкой обиделись. А ребята говорят:
— Добивайтесь, чтоб ваш участок стал лучшим, когда посадка и прополка будут, тогда и уберём с вашего огорода пугало.
Юра Козлов предложил:
— Давайте пугало ставить отстающим.
— Давайте, — обрадовались все.
— А осенью подарим тому, у кого будет самый плохой урожай, — говорит Сенька Бобров.
Мы с Мишкой решили стараться изо всех сил, чтоб отделаться от этого пугала. Только у нас так ничего и не получилось. Всё лето простояло оно на нашем участке, потому что на посадке Мишка всё перепутал и посадил свёклу там, где уже была морковка посажена, а при прополке вместо сорняков петрушку повыдергал. Пришлось на этом месте в спешном порядке редиску посадить. Сколько раз я хотел отделиться от Мишки, да никак не мог. «Кто же, — думаю, — в беде товарища покидает!» Так и маялся с ним до конца.
Зато осенью красное знамя нам с Мишкой досталось. У нас самый большой урожай помидоров и кабачков оказался.
Ребята стали спорить.
— Это неправильно! — говорили они. — Всё время были отстающие, и вдруг самый большой урожай!
Но Витя сказал:
— Ничего, ребята, всё правильно. Хоть они и отставали, но землю хорошо обрабатывали, старались и добивались, чтоб большой урожай был.
Ваня Ложкин сказал:
— У них земля была хорошая. А вот нам с Сеней скверная земля попалась. И урожай маленький, хоть мы и старались. За что же нам пугало подарили? Пусть они тогда и пугало берут себе, раз оно у них всё лето стояло.
— Ничего, — говорит Мишка, — мы возьмём и пугало. Давайте его сюда.
Все засмеялись, а Мишка сказал:
— Если б не это пугало, то мы и знамени не получили бы.
— Это почему же? — удивились все.
— Потому что на нашем участке оно ворон пугало, а на других вороны не боялись, вот и урожай получился меньше. И потом, из-за этого пугала мы не забывали, что нам надо стараться и работать лучше.
Я говорю Мишке:
— Зачем ты взял это пугало? Для чего оно нам?
— Ну, давай его в реку бросим, — говорит Мишка.
Взяли мы пугало и бросили в реку. Оно поплыло по реке, растопырив руки. Мы посмотрели ему вслед и стали в него камнями бросать. А потом пошли в лагерь.
В тот же день Лёшка Курочкин снял нас фотоаппаратом вместе со знаменем. Так что если кому-нибудь хочется карточку, мы можем прислать.

Уважаемые читатели, напоминаем: 
бумажный вариант книги вы можете взять 
в Центральной городской библиотеке им А.С. Пушкина по адресу: 
г. Каменск-Уральский, пр. Победы, 33! 
Узнать о наличии книги вы можете по телефону:
32-23-53.

Открыть описание

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...
Новинки on PhotoPeach

Книга, которая учит любить книги