пятница, 14 августа 2015 г.

Уиллиг Л. Загадка кольца с изумрудом


Я же, отправляясь в это утро с Бейсуотер, где снимала квартирку, в Британскую библиотеку, по ряду причин предпочла автобус. Во-первых, поезда метро вечно застревают, во- вторых, не слишком-то это полезно — столь часто бывать под землей, в-третьих, день выдался не дождливый, хоть на дворе стоял ноябрь, а для Англии это большая редкость, почти праздник… и потом, в метро мобильный не принимает звонки. Я бросила хмурый взгляд на карман сумки, где преспокойно лежал телефон.

Эх! Вот бы научиться втирать очки самой себе! Тогда было бы куда проще.
Я ждала целые сутки. Сутки по календарю, два года по меркам бедолаги, что то и дело гипнотизирует взглядом трубку, и не более получаса, если смотришь на жизнь не как девчонка. Всякому известно: для мужчин время течет совершенно иначе. В этом смысле, напомнила себе я, нет разницы, с американцем имеешь дело или с англичанином.
Конечно, у Колина не было моего телефона. Но как же не хотелось омрачать мечты горькой явыю! А мечтала я… О таком, про что в автобусе лучше не вспоминать, даже если на сердце не скребут кошки. Парень спереди покончил с рассказом о барах и пустился описывать любовные похождения. Я взглянула на спинку его сиденья с мрачной завистью.
И потом, если бы Колин захотел мне позвонить, без труда узнал бы мой номер. Лишь бы захотел!
Промаявшись всю ночь в грезах и попытках убедить себя, будто мне все равно, в конце концов я признала, что только о нем и думаю. Колин был первым, из-за кого у меня снова взыграла кровь после весьма неприглядного расставания с прежним парнем. То бишь с прошлой зимы.
Впрочем, когда мы только познакомились, мое сердце забилось чаще вовсе не от влюбленности. Скорее, от гнева, причем встреча со мной не порадовала и Колина. Все потому, что в минуту, когда он вошел, я читала письма из их семейного архива, — это-то его и взбесило.
К старинным бумагам меня привело отнюдь не праздное любопытство, а отчаяние. Учишься в магистратуре целых три года, платишь непомерные суммы, устала распинаться перед старшекурсниками, на которых наука лишь нагоняет тоску, а столь желанная степень доктора, будто издеваясь, настырно ускользает из рук. Защитить диссертацию не так-то просто. В страшных снах я уже видела себя в рядах изнуренных вечных студентов, что, закопавшись в книги, днюют и ночуют в подвале-хранилище университетского исторического отделения и больше не отвлекаются на разбирательства с библиотекарями — те давно махнули на них рукой. Время от времени я сталкивалась на лестнице с мучениками, которые, с трудом передвигая ноги, поднимались на первый этаж. Бог весть, что это за люди и как долго они обитают в стенах Гарварда!
Нет уж, не желала я поселяться в подвале Робинсон-Холла. Ведь, кроме прочих неудобств, торговый автомат там такой, что выбирать почти не из чего.
Увы, оказалось, что материала для диссертации, за которую под конец второго аспирантского года я, наивная, с таким пылом взялась, кот наплакал. Надлежало выяснить, как жили и работали шпионы — Алый Первоцвет, Пурпурная Горечавка и Розовая Гвоздика, храбрецы в кюлотах и черных плащах, что бесстрашно смотрели сквозь монокль в лицо опасности и неизменно ставили в тупик соглядатаев Французской республики.
Сведений о них было раз-два и обчелся. Вот почему никто не писал книг об отважной троице. К сожалению, зашла в тупик и я. Узнать настоящие имена Алого Первоцвета и Пурпурной Горечавки, даже отдельные подробности их жизни не составляло большого труда, человека же, что называл себя Розовой Гвоздикой, и по сей день окутывала тайна. Упоминания о нем встречались лишь несколько раз, в дневниках и газетных статьях, написанных современниками. Подвиги его были один другого поразительнее, однако убедительных доказательств найти не удавалось. Иные ученые двадцатого столетия, которые, сидя в удобных кабинетах, понятия не имели, что значит рисковать жизнью, даже решили, что Розовая Гвоздика — просто миф, хитроумная выдумка британцев, отчаянно не желавших подчиняться французам.
Грамотеи заблуждались.
Я не без злорадства посмеялась над их ошибкой. Когда есть повод воскликнуть «Говорила же я!», чувствуешь себя прямо героем. Дождливым днем на прошлой неделе миссис Селвик-Олдерли, потомок Пурпурной Горечавки, допустила меня до сущих богатств Али-Бабы — исторических документов, дневников и посланий, написанных рукой Пурпурной Горечавки и его невесты мисс Амели Балькур, наполовину француженки. Оказалось, что ее смышленая кузина, мисс Джейн Вулистон, именовала себя не иначе как Розовой Гвоздикой. Неужели она и была дерзновенным шпионом? Джейн Вулистон… В жизни не подумаешь! Даже имя наводит лишь на мысль о шерстяных шляпках да теплых жакетах, о мисс Марпл, что семенит по зеленой лужайке за городом. Открытие сильно отдавало провинциальностью.
К сожалению, как и в сказке про Али-Бабу, удачу омрачила неприятность. Поперек моей дороги стали, правда, не сорок разбойников, а единственный разгневанный англичанин. Мистер Колин Селвик рвал и метал, когда в семейный архив совали нос посторонние, а о публикации старинных документов не желал и слышать. Еще он был на редкость хорош собой. И, поневоле столкнувшись с ним разок-другой среди ночи, я почувствовала, что питаю к нему вовсе не только неприязнь.
Два дня назад вообще случилось нечто из ряда вон. Мы встретились в комнате, где не горел свет, Колин поднял руку над моей головой и медленно двинулся вперед. Закончилась бы сцена не иначе как поцелуем, но именно в эту секунду…
«Привези-и-и!..» — вдруг заголосило из сумки.
Это мне! Я выхватила из кармашка телефон, тотчас нажала на зеленую кнопку, лишая звонящего всякой возможности передумать, и выдохнула:
— Алло?

— Элоиза? — Не спокойный баритон, а потрескивающий альт, словно из саундтрека старого фильма.
Черт! Я откинулась на потертую спинку сиденья. Так мне и надо! Впредь буду сначала смотреть на экран, а потом уж давить на кнопку.
— Привет, бабуль, — сказала я, плотнее прижав к уху сотовый.
Бабушка не стала тратить время на избитые слова приветствия.
— Хорошо, что ты сразу ответила.
Я затаила дыхание.
— Почему? Какие-то неприятности?
— У меня на примете есть молодой человек. Нашла для тебя.
— Нашла? По-моему, я никого не теряла, — пробормотала я.
Впрочем, нельзя было сказать наверняка. Потерять я его, конечно, не потеряла, прежде всего потому, что пока не имела права называть своим. С другой же стороны…
А с другой стороны, бабушка все это время без умолку говорила. Сделав над собой усилие, я вернулась мыслями к беседе. Автобус наконец тронулся с места и неспешно продолжил путь.
— …в Бирмингеме.
— Что в Бирмингеме? — переспросила я.
Хвастун, что сидел впереди, повернул голову и метнул в меня поверх спинки сиденья гневный взгляд.
— Нельзя ли потише? — Он кивнул на свой телефон.
Бабушка требовала внимания.
— Детка, ты что, не слушаешь?
— Прости. — У меня опустились плечи. — Я в автобусе. Шумно.
Мой сосед, видимо в отместку, заговорил громче.
Бабушка с полувздохом начала сначала:
— Повторяю еще раз: вчерая ездила в салон красоты и там, представь себе, встретилась с Маффин Уоткинс!
— Серьезно? Маффин, [Маффин — оладья из пористого дрожжевого теста: подается горячей с маслом, обычно зимой к чаю.] ты подумай! — с напускной радостью воскликнула я, хотя понятия не имела, о ком идет речь.
— Она рассказывала о своем сыне…
— Пирожке? — попыталась угадать я. — Кексе? Пончике?
— Его зовут Энди, — четко выговорила бабушка. — Судя но всему, славный-преславный мальчик.
— Ты сама хоть раз его видела?
Бабушка пропустила вопрос мимо ушей.
— Только-только купил чудесный дом. Маффин подробно его описала.
— Понятное дело.
— Энди, — объявила бабушка тоном диктора Си-эн-эн, оглашающего результаты выборов, — работает в «Леман бразерc».
— А доход Бингли — пять тысяч фунтов в год, — чуть слышно отозвалась я.
— Что?
— Да так, ничего.
— Хм… — Бабушку было не сбить с толку. — Очень серьезный молодой человек, сразу понятно. Ему всего тридцать пять, а он уже обзавелся катером.
— В общем, само совершенство.
— Я дала Маффин твой телефон, для ее младшего сына, Джея! — победно провозгласила бабушка.
Я опустила руку с сотовым, секунду не мигая смотрела на него и снова поднесла к уху.
— Ничего не понимаю. Так с которым из них ты задумала меня свести? С младшим?
— Маффин говорит, Энди с недавних пор с кем-то встречается, — пояснила бабушка, — а Джей как раз в Англии, вот я и подумала: почему бы вам не встретиться, не поужинать вместе?
— Джей в Бирмингеме! — завозмущалась я. — Ты же сама сказала: в Бирмингеме! Ведь так? А я в Лондоне. Это разные города!
— Но они оба в Англии, — преспокойно сказала бабушка. — Разве от Лондона до Бирмингема так уж далеко?
— Я не намерена ехать в Бирмингем, — отчеканила я.
— Элоиза, — с укоризной протянула бабушка. — В отношениях с мужчиной надо уметь подстраиваться под обстоятельства.
— У меня ни с тем, ни с другим никаких отношений! Я их обоих в глаза не видела!
— Съезди в Бирмингем, и увидишь.
— Бабушка, если человек в своем уме, он в жизни не поедет в Бирмингем! Все, наоборот, только и мечтают сбежать отгула!
Парень спереди негодующе хмыкнул — то ли потому, что я повысила голос, то ли из-за столь пренебрежительного отзыва о замечательном городе.
— Я жду не дождусь твоей свадьбы, — вздохнула бабушка, — потом можно и умереть спокойно.
— Значит, тебе еще жить да жить, — усмехнулась я.
Она прибегла к другой хитрости.
— Если хочешь знать, я повстречала дедушку шестнадцатилетней девочкой.
Не было нужды напоминать мне об этом.
— Ты ведь у нас особенная, — ласково пробормотала я и деланно спохватилась: — О, мне выходить!
— Джей позвонит тебе! — нараспев проговорила бабушка.
— Понятно, — проворчала я, но старая лиса успела положить трубку.

Уважаемые читатели, напоминаем:
бумажный вариант книги вы можете взять
в Центральной городской библиотеке по адресу:
г. Каменск-Уральский, пр. Победы, 33! 
Узнать о наличии книги
в Центральной городской библиотеке им. А.С. Пушкина  
вы можете по телефону: 32-23-53
Открыть описание

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...
Новинки on PhotoPeach

Книга, которая учит любить книги